Архив по тегам: психотехнологии

Про безумие и очарование влюблённостей (перевод)


© Garry Winogrand

Вас познакомили с кем-то на конференции. Этот кто-то хорошо выглядит и вы поговорили о теме докладчика. Но ритм речи и изгиб шеи этого кого-то совершенно непреодолимо ошеломляет. Или например вы сели в вагон и по диагонали напротив вас кто-то, от кого вы не можете отвести взгляд все километры пути в погружающиеся в вечер пригороды. Вы однозначно реагируете только на их внешность. Вы замечаете, что этот кто-то заложил пальцем книгу (Ближневосточная Кухня), что у кого-то обкусан ноготь, что у кого-то кожаный ремешок на левом запястье и что кто-то быстро посмотрел прищурившись на схему возле дверей. И этого достаточно, чтобы вас убедить. В другой день, выходя из супермаркета среди толпы вы ловите взглядом чьё-то лицо не больше чем на 8 секунд, и вот уже вы снова так же, чувствуете эту ошеломляющую уверенность и, следовательно, сладковатую горечь грусти исчезновения неизвестного (или неизвестной) в толпе. Влюблённости: с некоторыми людьми они случаются часто и со всеми время от времени. Аэропорты, поезда, улицы, конференции,– динамика современной жизни непрерывно бросает нас в мимолётные контакты с незнакомцами, из которых мы выбираем не просто интересных, но и тех, кто играет важную роль в нашей жизни. Это явление — влюблённость, является основой современного понимания любви. Это может выглядеть случайностью, фарсом, комичным эпизодом. Это может выглядеть малой планетой в созвездии любви. На самом деле это секретное солнце, вокруг которого вращаются наши представления о романтической любви.


© Lee Friedlander

Романтическая философия предстаёт во влюблённости в чистом и совершенном виде: взрывоопасная смесь ограниченного знания, внешних препятствий к дальнейшим открытиям и безграничной надежды.

Влюблённость показывает, как мы готовы разрешить деталям создать целую картину. Мы готовы по изгибу чьей-то брови предположить о личности. Мы принимаем то, как человек переносит вес на одну ногу когда стоит и разговаривает с коллегами за признак остроумия и независимости мышления. Или то, как склоняет голову, кажется доказательством скромности и чувствительности. Или как по нескольким намёкам вы предполагаете годы счастья, поддержанные глубокой внутренней симпатией. Они полностью поймут вашу любовь к матери, даже если вы с ней не очень ладите; поймут, что вы трудолюбивы, даже если вы выглядите рассеянным; что вам больно, но вы не злой. Те черты вашего характера, которые смущают и запутывают других, получат наконец родственную душу, мудрую, умиротворяющую и интересную одновременно.


© Rex/Everett Collection

Ответ жизни
Когда из небольших, но крепко застревающих в памяти деталей, создаём целую личность, мы делаем с нашим внутренним представлением другого человека то же, что наши глаза естественным образом делают с наброском лица.

Мы не видим, на рисунке кто-то, у кого нет ноздрей, восемь прядей волос и нет ресниц.

Мы заполняем пропущенные части, даже не замечая этого. Наш мозг заряжен брать маленькие визуальные подсказки и конструировать целые фигуры из них, и мы делаем то же самое, когда речь идёт о характере. Мы заядлые мастера предположений гораздо в большей степени, чем себя таковыми считаем. Мы эволюционировали чтобы быть готовыми делать быстрые решения про других людей (верить или не верить, сражаться или принимать, делиться или отказывать) на основании очень ограниченных данных — того, как кто-то на нас смотрит, как стоит, как вздрагивают чьи-то губы, как незаметно двигается плечо. И мы применяем этот роковой, хотя гениальный, талант к ситуациям любви также, как к ситуациям опасности.

Циничный голос в голове хочет объявить, что те восторженные представления, полученные на конференции или в поезде, на улице или в супермаркете просто иллюзорны. Что мы просто проецируем на ни в чём не виноватого незнакомца полностью воображаемую идею личности. Но это слишком решительно. Мы можем оказаться и правы. Сдержанная поза действительно может быть у человека склонного к скептицизму. А качающий головой действительно может быть необычно благосклонен к слабостям других. Ошибка влюблённости более тонкая, она лежит в самом переходе от различения действительных черт характера к безрассудно наивному романтическому заключению: другой человек через проход в поезде или через тротуар от нас представляет собой окончательный ответ на все наши внутренние потребности.


© Joel Meyerowitz

Встроенная во влюблённость ошибка заключается в игнорировании факта про людей в целом, не относительно того или иного примера, а как вида существ в целом: с каждым что-то основательно не так, если полностью узнать человека, настолько не так, что бесконечный восторг запущенный механизмом влечения рано или поздно будет просто высмеян.

Как вообще можно быть в этом уверенным? Дело в том, что жизненные события деформируют природу любого из нас. Никто из нас не прошёл через это невредимым. Есть много пугающих факторов: смерть, утрата, зависимость, покинутость, крах, унижение, подчинение. Мы все, абсолютно все, отчаянно хрупки и плохо приспособленны к вызовам к целостности своего разума: нам не хватает отваги, подготовки, уверенности, ума. У нас нет правильных ролевых моделей, нас (совершенно точно) неидеально воспитывали и растили, мы скорее ссоримся, чем объясняем, мы скорее ворчим, чем учим, мы раздражаемся вместо того, чтобы анализировать причины своего беспокойства, у нас ненадёжное чувство безопасности, мы не можем понимать достаточно хорошо ни себя, ни других, мы не тянемся инстинктивно к правде и страдаем смертельной слабостью к лестным отказам. Нет никаких шансов, что в таких опасных жизненных обстоятельствах появится кто-то совершенный. Наши страхи и слабости отыгрываются на нас тысячей разных способов, могут сделать нас агрессивными или защищающимися, напыщенными или заикающимися, прилипчивыми или избегающими — точно лишь известно, что они сделают всех нас далёкими от совершенства и, временами, очень тяжёлыми для жизни рядом.

Нам не нужно кого-то знать для того, чтобы знать это про них. Естественно, особенные недостатки (разумеется, очень раздражающие) конкрентного человека неочевидны и могут быть скрыты в течение долгого времени. Если мы сталкиваемся с другим человеком в ограниченном диапазоне ситуаций (поездка в электричке вместо того, чтобы посмотреть, как они пристраивают маленького ребёнка в сидение в автомобиле или вместо того, чтобы 87 минут ходить за покупками вместе с их пожилым отцом) мы можем, даже долгое время (особенно если мы оставлены одни, чтобы наш энтузиазм превратился в одержимость, потому что они не перезванивают нам или ведут себя независимо), иметь удовольствие верить, что мы встретили ангела.


© Mondadori/Getty

Конечно, зрелая личность не думает, что “тут нет ничего хорошего”, скорее “Подлинно хорошие вещи неминуемо идут вместе с действительно ужасными”.

Зрелость не означает, что мы отказываемся от влюблённости. Мы только определённо отказываемся от нахождения романтического идеала, на чём держалось западное понимание отношений и брака последние 250 лет. Что существует совершенное существо, которое разрешит все наши нужды и удовлетворит нашу тоску. Нам надо переключиться с романтического взгляда, на Трагическую Осознанность Любви, которая утверждает, что каждый человек гарантировано доставит нам беспокойство, фрустрацию, вызовет гнев, взбесит и разочарует нас, и мы (без всякого злого умысла) сделаем тоже самое. Нашим пустоте и некомпетентности нет границ. В жизненом сценарии эта истина отлита в граните. И выбор, на ком жениться или за кого выходить замуж — просто выбор, какому именно конкретному страданию мы хотим себя принести в жертву, а не возможность чудесного избавления от горестей.

Мы должны наслаждаться нашими влюблённостями. Влюблённость учит нас качествам, которые мы уважаем и которые нам нужно больше в нашей жизни. В глазах того человека в поезде действительно привлекательный дух саморефлексии. Человек промелькнувший возле прилавка с фруктами — действительно обещает быть мягким отличным родителем. Но главное, что их характеры также точно разрушат нашу жизнь в чём-то важном, как и мы жизнь тех, кого мы любим.

Этот язвительный взгляд на влюблённости не для того, чтобы ввергнуть нас в уныние, скорее ослабить излишнее давление воображаемых ожиданий, которое наша романтическая культура накладывает на долгосрочные отношения. Невозможность какого-то конкретного партнёра быть Идеальным Другим — не аргумент против, и это надо всегда понимать. Это ни в коем случае не знак, что отношения должны развалиться или должны быть улучшены. Без всяких проклятий нам всем придётся в конце концов оказаться с фигурой из наших кошмаров: “не тем человеком”.

Романтический пессимизм просто принимает как данность, что нельзя у одного человека требовать быть всем для другого. Если эта правда принимается, мы можем поискать способы нежно и ласково, как только возможно, приспособить себя к неудобной реальности жизни с другим падшим созданием, например, не чувствовать, что мы должны проводить всё наше время вместе, быть готовым к разочарованиям в сексуальной жизни, не настаивать на полной прозрачности и честности, быть готовым бесить и злиться, быть уверенным, что нам позволено сохранить яркую независимую социальную жизнь и выработать чёткий отказ от неожиданных желаний сбегать с незнакомцами из поездов… Зрелое понимание безумия влюблённости превращается в лучшее и, возможно, единственное решение напряжения долгой любви.

Оригинал и источник

6 Comments

Съездил в Берлин

Как-то всё с Берлином сложилось. Такая нормальная советская детская мечта, оказаться на 9 мая там. Оказался, причём на 70-летие победы. Сразу семинар Хамида Али про свободу, целостность и единство. В общем всё как я люблю).

Я в нормальной континентальной Европе оказался первый раз надолго. То есть я бывал до этого в Прибалтике и на Канарах, но это всё немного другое). Да, в этом году ещё полдня погулял по Барселоне между самолётами. Но это полдня.
Берлин какой-то очень понятный и удобный город сразу. Мог бы там жить, наверное. Разнообразие социальных сред, свобода, толерантность и доброжелательность. История и креатив. В общем хорошо).
На 9 мая пошёл вечером после практик в музей Топография Террора. Отчётливое понимание, что пока у нас также не будет, в смысле понимания и памяти, будет всё также, в смысле бардака в головах и государстве. Мы с немцами вообще очень похожи. Вопрос только, обязательно ли доводить дело до унижения всем миром, или обойдёмся.

Ритрит превзошёл ожидания. Хамид и Кэрен Джонсон, которая с ним ведёт, мощные. Группа была 300 человек. Из 23 стран, даже Австралия и Бразилия. Русских не заметил). Народ в основном совершенно не эзотерический, нормальные люди, живущие нормальную жизнь, которые занимаются так или иначе своей духовностью. Взрослые. Я ощущал себя где-то по нижней возрастной границе. В основном 40+ до вполне почтенного возраста. Посмотрел, что можно вести семинары по такой теме совершенно на большую разную по уровню аудиторию, и так, что это не было похоже на секту.)

Примерно наметил не то, чтобы план, но что-то похожее на ближайшие лет 30 в духовных практиках. Инсайты описывать бесполезно. Но разрешённый конфликт между свободой как отдельностью и независимостью и свободой как безграничностью прикольно пережит в чувственном опыте.)

Leave a comment

Психотерапия, йога и духовные практики

Вы можете представить себе оконное стекло, и вы — оконное стекло. И смотрите на себя, замечаете, что вы разбиты, куски вас выбиты из вас. Не хватает кусков, которые избиты, которыми злоупотребили, которые ранены, покинутые, знаете, то что у нас всю дорогу. И так вы смотрите на себя и думаете — пипец! Я хочу научиться расслабляться, принимать части себя, которые я проецирую на других, все эти психологические навыки, это полезно. Это как замена стекла, ремонт разбитого стекла, вставление разбитых кусочков.
Йога — это протирание пыли со стекла. Вы можете быть сломаны нахрен, и быть хороши в йоге. Правда. Ну вы видели много таких йогов. Вы можете быть полностью нефункциональны с психотреапевтической, эмоциональной, психологической точек зрения. Полной развалиной. И можете быть мастером йоги. Не обязательно, разумеется, весь интегральный подход пытается к этому со всем этим обращаться. Тем не менее это отдельно. Йога, это способность пропускать через себя поток света, можно сказать, энергии. Это может быть хатха-йога, пропускать энергию через тело, это может быть эмоциональная йога, то есть вы принимаете эмоцию, принимаете эмоциональную позу. Делаете её как практику, помогая эмоции проходить через вас. Это не восстанавливает те части вас, которые повреждены. Это просто стирает пыль, делает вас более прозрачными. Прозрачными, вы можете лучше пропускать энергию всех уровней.
И далее духовная практика. Она не включает в себя починку стекла. И делание его более прозрачным для потока свет. Духовная практика, так сказать, это осознание что свет это вы. В моменты осознания, что вы свет, очень мало мотивации на починку стекла и протирание его от пыли. Не значит, что вам не надо, просто нет внутреннего мотива. Вы — свет.

Дэвид Дейда

7 Comments

А вот практически…

Пост из серии “После смерти Махатмы Ганди и поговорить не с кем”.

Последнее время в работе с клиентами прихожу к тому, что решение заключается просто в осознании всех ощущений внутренней территории в связи с “проблемным” контекстом. Без приведения к каким-то целевым внутренним состояниям, силы, наполненности, центрированности, прозрачности, etc. Нафиг.
Нет, если там в процессе происходят процессы интеграции, раскрытия, трансформации, то пусть, естественно, происходят. Но в целом, если мы просто осознаём всё, что есть в ощущениях, в самой фактуре объектов пространства сознания, ощущаемой вниманием, выходя за рамки ярлыков наименований чувств, связанных с оценкой комфорта и дискомфорта и позитива и негатива, то уже OK.

Что скажете по этому поводу?)

6 Comments

Что будет


Дорогие читатели моего блога.
Сейчас в кризисное время, все выступают с рецептами. Как стоять, за что держаться, какие применять модели и что делать, в конце концов, как с уверенным в себе видом говорить, что вас это не касается и не коснётся.
Это отличная позиция, и ей тоже надо заниматься, и мы к этому вернёмся.) Но я сейчас хочу сказать о другом. Если вы живёте в России, или по крайней мере плотно завязаны на её экономику, то всё гораздо веселее.
Даже те, кто лучше всего из нас устроился в этой системе, просто едут верхом под откос по склону с нарастающей крутизной на спине демонов и монстров, а не лёд у этих чудовищ под ногами. Но ситуация может поменяться в любой момент и в любую сторону.
Если же вы даже думаете, что вы достаточно далеко и в достаточно комфортно устроились? Но, простите за нескромный вопрос, вы на Земле? Так вот: с орбиты падает Death Star ядерным оружием на борту и очень злым населением в количестве 140 миллионов человек. Большая часть из которого, включая стариков, больных, женщин и детей, готова хоть сейчас участвовать в колонизации спутников Юпитера. просто потому что у них дома по крайней мере половину времени года такая же пригодность для выживания.
Ремни, честно говоря, можно попробовать пристегнуть, но по-моему поздно было примерно год назад.

У меня на ближайший год есть план.
Присоединяйтесь, скучно не будет.

1 Comment

Продолжение интервью


Вопросы, на которые я отвечаю в этом видео:
С какими клиентами тебе интереснее работать?
Ядро того метода, который ты применяешь на Испытании Реальностью — ты его создал сам или подсмотрел у кого-то?
Каковы те изменения которые со временем происходят в твоём подходе и методе работы?

Leave a comment

Послевоенные психические проблемы Германии :: интервью Карла Юнга

Это интервью было опубликовано через четыре дня после безоговорочной капитуляции немецкой армии в Реймсе в газете «Die Weltwoche» (Цюрих) от 11 мая 1945 г. под заглавием «Обретут ли души мир?». Интервью, вероятно, имело место несколько ранее. В неполном переводе оно было опубликовано в одной из газет 10 мая 1945 г.

Шмид: Не считаете ли вы, что окончание войны вызовет громадные перемены в душе европейцев, особенно немцев, которые теперь словно пробуждаются от долгого и ужасного сна?

Юнг: Да, конечно. Что касается немцев, то перед нами встает психическая проблема, важность которой пока трудно представить, но очертания ее можно различить на примере больных, которых я лечу. Для психолога ясно одно, а именно то, что он не должен следовать широко распространенному сентиментальному разделению на нацистов и противников режима. У меня лечатся два больных, явные антинацисты, и тем не менее их сны показывают, что за всей их благопристойностью до сих пор жива резко выраженная нацистская психология со всем ее насилием и жестокостью. Когда швейцарский журналист спросил фельдмаршала фон Кюхлера* о зверствах немцев в Польше, тот негодующе воскликнул: «Извините, это не вермахт, это партия!» – прекрасный пример того, как деление на порядочных и непорядочных немцев крайне наивно. Все они, сознательно или бессознательно, активно или пассивно, причастны к ужасам; они ничего не знали о том, что происходило, и в то же время знали.

Вопрос коллективной вины, который так затрудняет и будет затруднять политиков, для психолога факт, не вызывающий сомнений, и одна из наиболее важных задач лечения заключается в том, чтобы заставить немцев признать свою вину. Уже сейчас многие из них обращаются ко мне с просьбой лечиться у меня. Если просьбы исходят от тех «порядочных немцев», которые не прочь свалить вину на пару людей из гестапо, я считаю случай безнадежным. Мне ничего не остается, как предложить им анкеты с недвусмысленными вопросам», типа: «Что вы думаете о Бухенвальде?» Только когда пациент понимает и признает свою вину, можно применить индивидуальное лечение.

Шмид: Но как оказалось возможным, чтобы немцы, весь народ, попали в эту безнадежную психическую ситуацию? Могло ли случиться подобное с какой-либо другой нацией?

Юнг: Позвольте сделать здесь небольшое отступление и наметить в общих чертах мою теорию относительно общего психологического прошлого, предшествовавшего национал-социалистической войне. Возьмем за отправную точку небольшой пример из моей практики. Однажды ко мне пришла женщина и разразилась неистовыми обвинениями в адрес мужа: он сущий дьявол, он мучит и преследует ее, и так далее и тому подобное. В действительности этот человек оказался вполне добропорядочным гражданином, невиновным в каких-либо демонических умыслах. Откуда к этой женщине пришла ее безумная идея? Да просто в ее собственной душе живет тот дьявол, которого она проецирует вовне, перенося свои собственные желания и неистовства на своего мужа. Я разъяснил ей все это, и она согласилась, уподобившись раскаявшейся овечке. Казалось, все в порядке. Тем не менее именно это и обеспокоило меня, потому что я не знаю, куда пропал дьявол, ранее соединявшийся с образом мужа. Совершенно то же самое, но в больших масштабах произошло в истории Европы. Для примитивного человека мир полон демонов и таинственных сил, которых он боится; для него вся природа одушевлена этими силами, которые на самом деле не что иное, как его собственные внутренние силы, спроецированные во внешний мир. Христианство и современная наука дедемонизировали природу, что означает, что европейцы последовательно вбирают демонические силы из мира в самих себя, постоянно загружая ими свое бессознательное. В самом человеке эти демонические силы восстают против кажущейся духовной несвободы христианства. Демоны прорываются в искусство барокко: позвоночники изгибаются, обнаруживаются копыта сатира. Человек постепенно превращается в уроборос1 который уничтожает самого себя, образ, с древних времен являвшийся символом человека, одержимого демоном. Первым законченным примером этого типа является Наполеон.

Немцы проявляют особенную слабость перед лицом этих демонов вследствие своей невероятной внушаемости. Это обнаруживается в их любви к подчинению, в их безвольной покорности приказам, которые являются только иной формой внушения. Это соответствует общей психической неполноценности немцев, следствием их неопределенного положения между Востоком и Западом. Они единственные на Западе, кто при общем исходе из восточного чрева наций оставались дольше всех со своей матерью. В конце концов они отошли, но прибыли слишком поздно, тогда как мужик (the mujik) не порывался освободиться вообще. Поэтому немцев глубоко терзает комплекс неполноценности, который они пытаются компенсировать манией величия: «Am deutschen Wesen soll die Welt genesen»2 – хотя они не чувствуют себя слишком удобно в собственной шкуре! Это типично юношеская психология, которая проявляется не только в чрезвычайном распространении гомосексуальности, но и в отсутствии образа anima в немецкой литературе (великое исключение составляет Гёте). Это обнаруживается также в немецкой сентиментальности и «Gemutlichkeit»* , которые в действительности суть не что иное, как жестокосердие, бесчувственность и бездушие. Все обвинения в бездушии и бестиальности, с которыми немецкая пропаганда нападала на русских, относятся к самим немцам; речи Геббельса нечто иное, как немецкая психология, спроецированная на врага. Незрелость личности ужасающим образом проявилась в бесхарактерности немецкого генерального штаба, мягкотелостью напоминающего моллюска в раковине.

Германия всегда была страной психических катастроф: Реформация, крестьянские и религиозные войны. При национал-социализме давление демонов настолько возросло, что человеческие существа, подпав под их власть, превратились в сомнамбулических сверхчеловеков, первым среди которых был Гитлер, заразивший этим всех остальных. Все нацистские лидеры одержимы в буквальном смысле слова, и, несомненно, не случайно, что их министр пропаганды был отмечен меткой демонизированного человека – хромотой. Десять процентов немецкого населения сегодня безнадежные психопаты.

Шмид: Вы говорите о психической неполноценности и демонической внушаемости немцев, но как вы думаете, относится ли это также к нам, швейцарцам, германцам по происхождению?

Юнг: Мы ограждены от этой внушаемости своей малочисленностью. Если бы население Швейцарии составляло восемьдесят миллионов, то с нами могло бы произойти то же самое, поскольку демонов привлекают по преимуществу массы. В коллективе человек утрачивает корни, и тогда демоны могут завладеть им. Поэтому на практике нацисты занимались только формированием огромных масс и никогда – формированием личности. И также поэтому лица демонизированных людей сегодня безжизненные, застывшие, пустые. Нас, швейцарцев, ограждают от этих опасностей наш федерализм и наш индивидуализм. У нас невозможна такая массовая аккумуляция, как в Германии, и, возможно, в подобной обособленности заключается способ лечения, благодаря которому удалось бы обуздать демонов.

Шмид: Но чем может обернуться лечение, если его провести бомбами и пулеметами? Не должно ли военное подчинение демонизированной нации только усилить чувство неполноценности и усугубить болезнь?

Юнг: Сегодня немцы подобны пьяному человеку, который пробуждается наутро с похмелья. Они не знают, что они делали, и не хотят знать. Существует лишь одно чувство безграничного несчастья. Они предпримут судорожные усилия оправдаться перед лицом обвинений и ненависти окружающего мира, но это будет неверный путь. Искупление, как я уже указывал, лежит только в полном признании своей вины. «Меа culpa, mea maxima culpa!»* В искреннем раскаянии обретают божественное милосердие. Это не только религиозная, но и психологическая истина. Американский курс лечения, заключающийся в том, чтобы провести гражданское население через концентрационные лагеря, чтобы показать все ужасы, совершенные там, является поэтому совершенно правильным. Однако невозможно достичь цели только моральным поучением, раскаяние должно родиться внутри самих немцев. Возможно, что катастрофа выявит позитивные силы, что из этой погруженности в себя возродятся пророки, столь характерные для этих странных людей, как и демоны. Кто пал так низко, имеет глубину. По всей вероятности, католическая церковь соберет богатый улов душ, поскольку протестантская церковь переживает сегодня раскол. Есть известия, что всеобщее несчастье пробудило религиозную жизнь в Германии; целые общины преклоняют по вечерам колени, умоляя Господа спасти от антихриста.

Шмид: Тогда можно надеяться, что демоны будут изгнаны и новый, лучший мир поднимется на руинах?

Юнг: Нет, от демонов пока не избавиться. .Это трудная задача, решение которой в отдаленном будущем. Теперь, когда ангел истории покинул немцев, демоны будут искать новую жертву. И это будет нетрудно. Всякий человек, который утрачивает свою тень, всякая нация, которая уверует в свою непогрешимость, станет добычей. Мы испытываем любовь к преступнику и проявляем к нему жгучий интерес, потому что дьявол заставляет забыть нас о бревне в своем глазу, когда мы замечаем соринку в глазу брата, и это способ провести нас. Немцы обретут себя, когда примут и признают свою вину, но другие станут жертвой одержимости, если в своем отвращении к немецкой вине забудут о собственных несовершенствах. Мы не должны забывать, что роковая склонность немцев к коллективности в неменьшей мере присуща и другим победоносным нациям, так что они также неожиданно могут стать жертвой демонических сил. «Всеобщая внушаемость» играет огромную роль в сегодняшней Америке, и насколько русские уже зачарованы демоном власти, легко увидеть из последних событии, которые должны несколько умерить наше мирное ликование. Наиболее разумны в этом отношении англичане: индивидуализм избавляет их от влечения к лозунгам, и швейцарцы разделяют их изумление перед коллективным безумием.

Шмид: Тогда мы должны с беспокойством ожидать, как проявят себя демоны в дальнейшем?

Юнг: Я уже говорил, что спасение заключается только в мирной работе по воспитанию личности. Это не так безнадежно, как может показаться. Власть демонов огромна, и наиболее современные средства массового внушения – пресса, радио, кино etc. – к их услугам. Тем не менее христианству было по силам отстоять свои позиции перед лицом непреодолимого противника, и не пропагандой и массовым обращением -это произошло позднее и оказалось не столь существенным, – а через убеждение от человека к человеку. И это путь, которым мы также должны пойти, если хотим обуздать демонов.

Трудно позавидовать вашей задаче написать об этих существах. Я надеюсь, что вам удастся изложить мои взгляды так, что люди не найдут их слишком странными. К несчастью, это моя судьба, что люди, особенно те, которые одержимы, считают меня сумасшедшим, потому что я верю в демонов. Но это их дело так думать; я знаю, что демоны существуют. От них не убудет, это так же верно, как то, что существует Бухенвальд.

Публикуется по сборнику Аналитическая психология Прошлое и настоящее, Москва 1995. ISBN 5–7248–0034–9

8 Comments

Вокруг

wonder

Обращаюсь теперь к каждому из пяти чувств в частности и говорю тебе: видя красоту и благообразие тварей, отделяй умом своим то, что видишь, от духовного значения их, которого не видишь, и, помыслив, что вся эта благообразная красота, внешне видная, есть дело невидимого и всекраснейшего творческого Духа, в Коем причина всякой такой внешней красоты, скажи, преисполнен быв радованием: “Се обильные потоки из несозданного источника! Се всеоросительный дождь от безмерного моря всякого блага! Как обрадован я в недрах сердца моего, помышляя о неизреченной красоте Творца моего,- начале и причине всякой созданной красоты! Какою сладостью духовною преисполнен бываю, когда держу на уме мысль о неизглаголенной и недомыслимой красоте Бога моего, в коей начало всякой красоты!”
Когда слышишь какой-либо приятный голос или гармонию таких голосов и пений, обратись умом своим к Богу и скажи: “Гармония гармоний, Господи мой! Как радуюсь я о беспредельных совершенствах Твоих, кои все, сосредоточиваясь в Тебе в преестественной гармонии и потом отражаясь в сонмах Ангелов на небесах и в неисчислимых созданиях под небесами, составляет одну невообразимо стройную симфонию!” И еще: “Когда придет, Господи, мой час, услышать мне ушами сердца моего сладчайший глас Твой, говорящий: мир Мой даю тебе – мир от страстей! Яко глас Твой сладок, как поет невеста в Песнях песней” (Песн. 2, 14)!
Если случится тебе обонять миро некое или цвета какого благовоние, перейди мыслью от этого внешнего благоухания к сокровенному благоуханию Духа Святого и скажи: “Се ухание Цвета онаго всеблагоуханного и Мира оного неистощимого, Которое излилось на все творении Божии, как поется в Песнях песней: Аз цвет польний и крин удольный (Песн. 2, 1) и еще: миро излиянное имя Твое (там же, 1, 2). Се распространение источного благоухания, которое пребогато источает божественные свои отдыхания на все, от высших чистейших Ангелов до последних тварей, и все благоухает”. Так некогда Исаак, обоняя воню своего Иакова, сказал: се воня сына моего, яко воня нивы исполнены, юже благослови Господь (Быт. 27, 27).
Опять, когда ешь или пьешь, помысли, что это Бог дает всему съедобному приятный для нас вкус и, Им единым услаждаясь, скажи: “Радуйся, душа моя, что тогда как вне Бога нет для тебя никакого удовлетворения, нет никакой сладости и утешения, ты, познав Его и к Нему прилепившись, в Нем едином можешь находить всякое услаждение, как приглашает тебя к сему Давид, говоря: вкусите и видите, яко благ Господь (Пс. 33, 9), и как Соломон удостоверяет в истине сего, сказав: плод его сладок в гортани моем (Песн. 2, 3)”.
Также, когда простираешь руки свои, чтоб сделать какое дело, приводи на мысль, что Бог, даровавший тебе силу и способность действовать, есть первая причина всякого движения, ты же не что иное, как живое орудие в руках Его, и, вознесшись к Нему помыслом, скажи: “Какую радость испытываю я внутри себя, вышний Боже всяческих, помышляя, что я без Тебя не могу сделать никакого дела, и что Ты еси первый и начальный Действователь во всяком деле!”
А когда в других увидишь доброту или мудрость, или правду, или другие какие добродетели, то и в сем случае, отделяя от сего видимого невидимое, скажи к Богу твоему: “О пребогатое сокровище всякой добродетели! Сколь велика для меня радость ведать и видеть, что всякое добро исходит от Тебя единого и что всякое наше добро в сравнении с Твоими божественными совершенствами – ничто! Благодарю Тебя, Боже мой, за сие и за всякое другое добро, какое творишь ты ближнему моему, но помяни, Благодетелю наш, и о моей собственной нищете и о великой моей недостаточности во всякой добродетели”.
И скажу вообще, всякий раз, как почувствуешь в творениях Божиих что привлекательное и услаждающее, не останавливайся вниманием на них одних, но, минуя их, перейди помыслом своим к Богу и скажи: “Если творения Твои, Боже мой, так прекрасны, так радостотворны и усладительны, сколь же безмерно прекрасен, сколь безмерно радостворен и сколь безмерно сладостен Ты Сам, Творче всяческих!”

Невидимая Брань. Преподобный Никодим Святогорец

1 Comment

Скачать книги Феликса Шмиделя

воля к радости

Книги Феликса — это и новая безупречная модель мышления, и непрямой, но очень действенный массаж мозга, и бездна материала как для работы с собой, так и для коуча или психолога в работе с клиентами.)
Выкладываю их с великодушного разрешения автора.
Воля к Радости. pdf 1.5 MB
Метафизика смысла. pdf 930 KB

update от 26.12.2016
Власть, 1.4 MB, pdf

А здесь можно Волю К Радости купить на Озоне в бумажном виде.

Leave a comment

Почему мы вступаем в брак с неправильными людьми (перевод)

Любой, с кем мы можем пожениться, естественно, будет для нас не совсем подходящим. Будет мудро быть тут приемлимо пессимистичными. Совершенство невозможно. Несчастье как постоянная величина. И тем не менее, иногда мы видим пары с таким базовым, таким разительным несоответствием; такой глубокой несовместимостью, что можем заключить, что есть что-то большее за обычными разочарованиями и напряжениями длительных отношений: некоторые люди просто не должны быть вместе.

Как случаются такие ошибки? Так легко и регулярно, что ужас. Получается, что вступить в брак с неправильным человеком — одна из самых лёгких и самых дорогих ошибок, которую любой из нас может совершить (и она кладёт огромное бремя на государство, работодателей и следующее поколение), это выходит за любые рамки, это почти на грани криминала, что проблема умного брака не является предметом внимания на национальном и личном уровне, как безопасность движения или курения. И это ещё печальнее потому что по правде, причины почему люди делают неправильные выборы легко выделяются и совершенно неудивительны в своей основе. Из можно разбить на следующие основные категории.

Первое: мы не понимаем себя

Когда мы вначале ищем партнёра, то требования, которые мы выдвигаем, окрашены прекрасной неспецифичной сентиментальной неопределённостью: мы скажем, что мы действительно хотим найти кого-то, кто “добрый” или “с кем весело”, кто “привлекательный” или “склонный к приключениям”…
Не то, чтобы это плохие желания, они просто даже близко не достаточны для понимания, что мы конкретно хотим для того, чтобы у нас был шанс быть счастливыми или, точнее, не постоянно несчастными.
Все мы по особенному сумасшедшие. Мы определённо невротичны, неуравновешены и незрелы, но не знаем деталей, потому что никто никогда слишком не воодушевлял нас на их поиск. Таким образом срочная, основная задача любого возлюбленного — справиться со специфическими нюансами собственного безумия. Он или она должны стать соответствующими собственным неврозам. Они должны понять, откуда это пошло, что их такими сделало, и, что важнее всего, какие люди их провоцируют или успокаивают. Хорошее партнёрство — это не между двумя здоровыми людьми (таких на планете и нет особенно), оно между двумя слабоумными, которые умеют или которым повезло найти не угрожающее сознанию согласование между двумя относительными безумиями.
Сама идея, что мы, может быть, не очень сложные как люди должна быть тревожным сигналом для любого перспективного партнёра. Вопрос только в какой области будут лежать проблемы: возможно у нас скрытая тенденция приходить в ярость, когда кто-то с нами не согласен, или мы можем расслабиться только если работаем, или мы какие-то непростые по поводу близости после секса, или у нас никогда не получалось хорошо объяснять, почему мы беспокоимся. Это те проблемы, которые через десятилетя создают катастрофы, про которые поэтому нам надо знать заранее, чтобы искать людей, которые оптимальны по строению для того, чтобы их выдержать. Стандартный вопрос на любом раннем свидании должен быть очень простым: “И в чём ты сумашедшая (или сумасшедший)?”

Проблема в том, что до знания наших собственных неврозов не так уж просто добраться. Это может занять годы и потребовать ситуаций, в которых мы никогда не были. До брака мы редко вовлекаемся в такую динамику, которая правильно держит зеркало для наших расстройств. Когда менее серьёзные отношения угрожают раскрыть сложные стороны нашей природы, мы склонны обвинять партнёра — и говорим, что всё кончено. Что до наших друзей — они предсказуемо не так сильно о нас заботятся, чтобы иметь какой-то мотив исследовать настоящих нас. Они просто хотят хорошо провести вечер. Таким образом мы приходим к тому, что мы слепы к слабым сторонам наших характеров. Сами по себе, когда мы в ярости, то мы не кричим, если некому слушать — и поэтому упускаем из виду нашу настоящую, отчаянную силу ярости. Или мы работаем всё время не задумываясь, пока никто не зовёт нас домой на ужин, — как мы маниакально используем работу для получения чувства контроля над жизнью — и какой ад мы можем устроить любому, кто попробует нас остановить. Ночью всё, что мы чувствуем, это желание сладко обнять кого-то, но мы не имеем возможности встретиться со своей избегающей близости стороной, которая может сделать нас холодными и чуждыми, даже если мы чувствуем, что глубоко преданы кому-то. Одна из самых больших привилегий быть одному — лестная иллюзия считать себя спокойным и уживчивым.
С таким плохим уровнем понимания нашего характера нет ничего удивительного в том, что мы никак не можем знать, кого нам надо искать.
Второе: мы не понимаем других людей
Эта проблема осложняется тем, что другие люди находятся на таком же низком уровне знания себя, как и мы. Какими бы благонамеренными они бы не были, они тоже не могут понять, не говоря уже о том, чтобы сказать нам, что с ними не так.
Естественно мы бросаем пробные камни в попытке их узнать. Мы едем и посещаем их семьи, иногда места где они учились в детстве, мы смотрим на фотографии, мы встречаемся с их друзьями. Всё это составляет чувство, что мы подготовились. Но это примерно как начинающий пилот предположил бы, что может летать, после того, как запустил в комнате бумажный самолётик.

В более мудром обществе будущие партнёры будут проводить друг друга через детальные психологические тестирования и отправляться на долгие оценки командами психологов. К 2100 это больше не будет звучать, как шутка. Тайной будет, почему человечество так долго к этому шло.
Нам надо знать внутреннее функционирование психики человека, с которым мы хотим пожениться. Нам надо знать их отношение и позицию по поводу власти, унижения, самоанализа, сексуальной близости, проекций, денег, детей, старения, верности и сотен вещей кроме этого. Это знание не может быть получено в обычном разговоре.
В отсутствии всего этого мы больше всего управляемся тем, как они выглядят. Кажется, что так много информации может быть собрано в том, какие у них глаза, нос, форма лба, распределение морщин, улыбке… Но это как думать о том, что фотография атомной станции снаружи может нам рассказать всё, что мы должны знать о расщеплении атома.
Мы “проецируем” ряд совершенств на любимых на основании очень скромных улик. В представлении целой личности из небольших, но запоминающихся деталей мы делаем с внутренним характером человека то же, что наше зрение делает с наброском лица.

Мы не видим на этой картинке кого-то без ноздрей, с восемью прядками волос и без ресниц. Мы заполняем пропущенные части, не замечая, как мы это делаем. Наш мозг обучен брать небольшие визуальные подсказки и конструировать из них целые фигуры, и мы делаем тоже самое, когда дело касается характера нашего будущего супруга. Мы дорого платим за то, что, гораздо более чем предполагаем, являемся художниками очень хорошо дорабатывающими реальность.
Уровень знаний который нам необходимо обработать для брака выше, чем наше общество готово поддерживать, распознавать и согласовывать — поэтому наши социальные практики вокруг семьи глубоко не верны.
Третье: мы не привыкли быть счастливыми
Мы верим, что ищем в любви счастья, но это не так просто. На самом деле мы ищем того, что знакомо — что может усложнить любые планы на счастье, которые мы имеем.
Мы воссоздаём во взрослых отношениях что-то из чувств, которые мы узнали в детстве. Мы были детьми, когда впервые узнали и поняли, что значит любовь. Но, к несчастью, уроки которые мы получили могут быть не такими простыми. Любовь, которую мы узнали как дети, может быть сплетена с другой, менее приятной динамикой: быть контролируемым, чувствовать унижение, быть брошеным, не общаться, короче страдать.
Будучи взрослыми, мы отказываем некоторым здоровым кандидатам, на которых наталкиваемся, не потому, что они неправильные, а потому что они слишком уравновешены (слишком зрелые, слишком понимающие, слишком надёжные), и эта правильность выглядит незнакомой и чуждой, даже тягостной. Вместо этого мы устремляемся к тем кандидатам, к которым тянется наше бессознательное, не потому, что они сделают нам приятно, а потому что они будут фрустрировать нас знакомым способом.
Мы вступаем в брак с неправильными людьми потому что правильные выглядят не такими — незаслуженно; потому что мы не имеем опыта здоровья, потому что полностью быть любимыми не ассоциируется у нас с чувством удовлетворённости.
Четвёртое: быть одному так ужасно
Если оставаться одному невыносимо, то никто не может быть в правильном состоянии сознания для рационального выбора партнёра. Мы должны быть абсолютно спокойны с перспективой многолетнего одиночества, если хотим иметь шанс сформировать хорошие отношения. Или мы больше любим не быть одиноким, чем мы любим партнёра который подошёл бы нам таким, какие мы есть.
К несчастью, общество, после определённого возраста, делает одиночество опасно неприятным. Социальная жизнь вянет, пары чувствуют угрозу в независимости одиночек, чтобы слишком часто их приглашать, человек чувствует себя уродом идя один в кино. Секс также сложно получить. При всех новых гаджетах и предполагаемых свободах современности может быть очень сложно оказаться с кем-то в постели, и ожидание делать это регулярно после 30 связано с разочарованием.

Гораздо лучше перестроить общество по принципу университета или общежития — с общественным питанием, общими удобствами, постоянными вечеринками и сексуальным смешением… В этом случае любой кто решит жениться будет уверен, что делает это из соображений преимуществ парности, а не избегания негативной стороны одиночества.
Когда секс вообще был доступен только в браке, люди поняли, что это ведёт к женитьбе по неправильным причинам: чтобы получить что-то, что было искуственно ограниченно в обществе как таковом. Люди свободны делать лучший выбор о том, с кем вступать в брак сейчас, когда они не просто отчаялись в желании секса.
Но в других областях дефицит остаётся. Когда общение в компании доступно только для пар, то люди будут составлять их чтобы просто избавить себя от одиночества. Время освободить “общение-компаньонство” от оков парности, сделать его таким же доступным, каким хотели сделать секс борцы за его свободу.
Пятое: Большой престиж инстинктов

В старинные времена брак был рациональным делом; всё было в соединении вашего куска земли с их. Это было холодно, безжалостно и не связано с счастьем главных действующих лиц. Мы всё ещё этим травматизированы.
Мы заменили брак по причине браком по инстинкту, романтическим браком. Это диктует, что единственным путём к браку должно быть чувство человека по поводу другого. Если кто-то чувствует, что “любит” — этого достаточно. Больше никаких вопросов. Чувство отпраздновало триумф. Другие только аплодируют его появлению, уважая, как можно уважать схождения божественного духа. Родители может быть и в ужасе, но и они должны предполагать, что истину знает только пара. У нас последние триста лет коллективная реакция на тысячи лет беспощаднго вмешательства основанного на предрассудках, снобизме и недостатке воображения.

Прежний “брак по расчёту” был настолько педантичным и предусмотрительным, что одним из качеств брака из чувств видится, что человек не должен уж очень думать, почему он женится. Анализ решения чувствуется “не-романтичным”. Расписать таблицы за и против кажется абсурдным и холодным. Самая романтичная вещь, которую можно сделать — сделать предложение быстро и внезапно, возможно в течение одной или нескольких недель, в спешке энтузиазма — без какого-то шанса сделать ужасные “размышления”, которые гарантировали печаль людям тысячи лет до того. Безрассудство сценария является таким же знаком, что с браком всё будет в порядке в точности потому, что старый тип “безопасности” был опасностью для счастья.

Шестое: мы не ходим в Школы Любви

Настало время для третьего типа брака. Брака по психологии. Такой при котором женятся не ради земли, и не только из-за “чувства”, но только когда “чувство” прошло правильную проверку под эгидой зрелой осознанности психологии себя и другого.
В настоящее время мы женимся без всякой информации. Мы почти не читаем книги на специальные темы, не проводим более чем небольшое время с детьми, не допрашиваем строго другие женатые пары или не говорим искренне с разведёнными. Мы идём в это без какого-то внутреннего понимания причин, почему брак распадается, кроме того, что предполагаем глупость или недостаток воображения участников.
В эпоху брака по расчёту рассматривались следующие критерии:
– кто их родители
– сколько у них земли
– насколько они культурно близки.
В романтическую эпоху смотрели на следующие знаки, показывающие, что всё правильно
– не могут прекратить думать о возлюбленном
– испытывают сексуальную страсть
– нравятся друг другу
– могут долго общаться.
Нам нужен новый набор критериев. Мы должны узнать:
– в чём они безумны
– как они смогут воспитывать вместе детей
– как они смогут вместе развиваться
– как они смогут оставаться друзьями

Седьмое: Мы хотим заморозить счастье
Мы обречённо и отчаянно настаиваем на том, чтобы сделать приятные вещи постоянными. Мы хотим иметь машину, которая нам нравится, мы хотим жить в стране, которая нам нравится как туристам. И мы хотим вступить в брак с человеком, с которым мы потрясающе проводим время.
Мы воображаем, что брак — гарант счастья, которым мы с кем-то наслаждаемся. Что он сделает перманентным то, что иначе мимолётно. Это поможет нам поймать в бутылку радость — ту радость, которую мы испытывали, когда идея сделать предложение впервые пришла к нам в голову: в Венеции, в лагуне, на яхте, с вечерним солнцем бросающим золотые блики по всему морю, перспективой ужина в маленьком рыбном ресторане, с любимым человеком в кашемировом свитере в наших объятьях… Мы женимся чтобы сделать это чувство постоянным.
К сожалению, нет причинно-следственной связи между браком и этим чувствами. Чувства были из-за Венеции, времении года, отдыхом от работы, удовольствием от ужина, двумя месяцами знакомства с кем-то… ничем, что брак увеличивает или гарантирует.
Брак вообще не сохраняет моменты. Этот момент зависит от того, что вы кого-то знаете только немного, что вы не работаете, что вы остановились в прекрасном отеле возле Canal Grande, что у вас был прекрасные вечер в музее Гуггенхайма, что вы только что ели шоколадное мороженое…
Брак не имеет силы сохранить отношения на этой прекрасной стадии. Он не управляет ингредиентами нашего счастья в этой точке. На самом деле брак будет решительно двигать наши отношения в другую, совершенно отличную точку: жизнь в пригороде, долгое общение, двое маленьких детей. Единственное что будет общего — партнёр. И это может быть неправильный ингредиент в этой бутылке.
У художников-импрессионистов 19 века была скрытая философия мимолётности, указывающая нам мудрое направление. Они принимали то, что счастье преходяще, как встроенное качество существования, и могли бы помочь увеличисть примирение с этим. Картина Сислея, изображающая сцену французской зимы фокусируется на привлекательных, но абсолютно неуловимых вещах. Во время заката, солнце вот вот исчезнет за горизонтом. Свечение неба на короткое время делает ветки голые ветки менее жёсткими. Снег в тихой гармонии с серой стеной; холод кажется спокойным, даже волнующим. Через несколько минут наступит ночь.

Alfred Sisley, The Watering Place at Marly-le-Roi, 1875

Импрессионизм интересовал тот факт, что вещи, которые мы больше всего любим — изменчивы, они есть только короткое время, и потом исчезают. Он отмечает тот вид счастья, который скорее длится несколько минут, чем лет. Снег на картине выглядит приятно, но он растает. В этот момент небо прекрасно, но оно вот-вот потемнеет. Этот стиль в искусстве развивает навык, который распространяется за пределы самого искусства, навык принятия и уделения внимания коротким моментам удовлетворения.
Пиковые моменты жизни коротки. Счастье не поставляется в виде многолетних блоков. Под руководством импрессионистов мы могли бы быть готовы принять отдельные моменты каждодневного рая, встречающиеся на нашем пути, не делая ошибки, что они навсегда, без необходимости превращения их в “брак”.
Восьмое: мы думаем мы особенные
Статистика не обнадёживает. Каждый видит перед собой достаточно примеро ужасных браков. Они видят своих друзей, которые пытаются и расходятся. Все отлично знают, что в целом браки проходят огромные сложности. И всё равно мы не так легко применяем это знание к себе. Специально это не говоря, мы предполагаем, что это правила, которые относятся к другим людям.
Даже если статистика говорит, что шанс что брак распадётся — один к двум — это кажется приемлимым, особенно если влюблены, кажется что шансы значительно выше. Любимый человек ощущается, как один на миллион. А с такой выигрышной комбинацией ставка на брак кажется абсолютно оправданой.
Мы безмолвно исключаем себя из обобщений. И никто нас в этом не обвиняет. Но мы можем получить выгоду от того, чтобы увидеть себя подверженными общей судьбе.
Девятое: мы хотим перестать думать о любви
Скорее всего у нас было несколько лет турбулентности в нашей личной жизни перед тем, как мы поженились. Мы пытались быть вместе с людьми, которым мы не нравились, мы начинали и разрушали союзы, мы ходили на бесконечные вечеринки в надежде кого-то встретить, познавали волнения и горькие разочарования.
Не удивительно, что в какой-то момент нам этого становится достаточно. Часть причин, по которой мы хотим вступить в брак — ослабить всепоглощающую хватку любви на наших душах. Мы истощены мелодрамами и потрясениями, которые никуда не ведут. Другие трудности не дают нам покоя. Мы надеемся, что брак положит конец болезненному правлению любви в нашей жизни.

Этого не будет и не может быть: в браке также много сомнений, надежд, страха, отверженности и предательства, сколько и в одиночной жизни. Только со стороны брак выглядит мирным, небогатым событиями и приятно скучным.
****
Подготовка к браку, в идеале, образовательная задача которая лежит на культуре в целом. Мы прекратили верить в династические браки. Мы начинаем видеть недостатки романтического брака. Приходит время психологических браков.

Источник

66 Comments

Антон Маторин Я основатель и ведущий тренинга Испытание Реальностью, коуч и консультант в области стресс-менеджмента и сопровождения личных изменений. Имею большой опыт ведения тренингов и консультирования в области отношений и гендерной психологии, от обучения пикапу до парного семейного консультирования. Исследую и применяю в работе традиционные духовные практики и современные методы интегральной психологии.