Архив по тегам: коучинг

Немножко про коучинг от древних коллег.)

Был один человек по прозванию Прекративший Родство. Он пришел на двор к мудрецу Радостному во Всем и обратился к тому, вопрошая:

– Я, Прекративший, живя в своем селении, никогда не считался невоспитанным и не совершенствующим себя в достаточной мере. Сталкиваясь с трудностями, я всегда проявлял достаточную храбрость. Но на поле моем никогда не бывало богатого урожая, потому что так складывались природные условия. Когда я служил правителю, все тоже шло не очень хорошо из-за плохих обстоятельств в миру. Потому меня сослали обратно в деревню. Так я ушел от дворцовых дел и оказался вообще никчемным. За что же меня так наказывает Небо, чем я провинился перед ним? Почему мне выпадает такая плачевная судьба?

Радостный во Всем на это отвечал так:

– Видать, вы никогда не слышали, мой господин, как себя ведет и как поступает совершенный человек. Ведь он забывает о том, что у него есть печень и желчный пузырь, не обращает никакого внимания на то, чем соблазняют его глаза и уши, но в бесцельных скитаниях бродит он за пределами пыли мирской суеты, в вольных странствиях делает великое дело, в котором отсутствуют деяния. Именно про таких мудрецы говорят, что совершает, но не держится за плоды своих свершений; он становится главным, ничем не повелевая и не управляя.

Ты же красуешься со своими познаниями, чтобы впечатлять дураков, и совершенствуешь свою личность, чтобы сиять средь грязи и пошлости других. Ты озаряешь все вокруг своими действиями так, будто именно ты владеешь Солнцем и Луной. Ты достиг целостности в своем теле и плоти, и при этом у тебя, как и у всех остальных людей, девять отверстий в теле. На протяжении твоего жизненного пути тебя не постигли бедствия, ибо ты не оглох и не ослеп, не стал увечным уродом, хромым или кривобоким. Так что судьба твоя гораздо лучше, чем у многих других. Разве это не удача? Что ж ты пришел ко мне, чтобы излить свои жалобы на несправедливость к тебе небесных сил? Ступай-ка отсюда, друг мой.

Прекративший ушел, а Радостный удалился к себе, где, пребывая в задумчивости, через некоторое время обратил свой взор к Небесам, тяжело и со стоном вздохнул. Ученик тут же его спросил:

– О чем вы так тяжело вздохнули, учитель?

Тот ответил:

– Ко мне недавно приходил Прекративший Родство, и я ему рассказал, в чем проявляется сила духа совершенного человека. Боюсь, что, придя ко мне просто в тревоге и сомнениях, он ушел от меня в совершенном смятении, так как я только напугал его еще больше.

Ученик же сказал:

– Не может этого быть. Разве Прекративший Родство рассказал вам о себе, учитель, так, как это было на самом деле? Разве в ответ вы сказали ему неправду? Совершенно очевидно, что у него не было никаких причин приходить в смятение. А если Прекративший говорил вам не то, что было на самом деле, а вы ему сказали правду, то значит, он к вам пришел, уже будучи в состоянии совершенного смятения. И если это так, то в чем же ваша вина?

Радостный во Всем на это отвечал так:

– Необязательно совсем, что так оно и есть. В былые времена была одна птица, которая приземлилась в предместье столицы царства Ровного. Государю она очень полюбилась. И он повелел приготовить для нее угощения, которые делаются только для великих приношений, чтобы ублажить ее этой пищей. По его указу музыканты играли ей самую изысканную древнюю музыку, чтобы радостно было птице. А птица в своем прекрасном вольере совсем затосковала и опечалилась, так что глаза у нее стали подкатываться. Не прикасалась ни к угощениям, даже и воду не пила.

Именно про такое обращение говорят, что пытаешься угостить другого по своим привычкам и правилам, кормя птицу, как самого себя. А ведь птице привольно живется на ветвях деревьев в густом лесу. Она любит плавать на зеркальной глади лесных озер и рек, питаясь юркими змейками Змеевелями, которых ловит в воде. И это так просто и обычно, ничего мудреного здесь придумывать не надо.

Если же вспомнить пришедшего ко мне Прекратившего Родство, то, что он познал в этом мире со всей своей узостью и ограниченностью видения, – он пришел ко мне со своими вопросами, а я стал потчевать его рассказами о силе духа совершенного человека. Это с таким же успехом можно посадить мышь на колесницу, чтобы развлечь ее гонками и быстрой ездой. Можно еще перепела радовать звуками колоколов и барабанов, возмущаясь, почему тот не веселится.

Так что нечему удивляться, что он ушел от меня еще больше напуганным и смятенным, чем он был до того, как пришел ко мне.

Бронисла Виногродский, Чжуан-Цзы

Leave a comment

Мышление в глубине

В соотношение такого аспекта мышления, как сознательного словесного выражения переживаемого смысла, и всякой практики осознанности, духовности и глубинных переживаний есть один интересный стереотип.

Почти все, от бледных от неправильного веганства ведических красавиц со взором горящим до профессоров психиатрии (русских профессоров психиатрии, я-то разных видел, к счастью своему) и философов-консультантов с воландовскими замашками, говорят о невыразимости этих самых глубинных структур. О том, что слова там бессмысленны и ложны. Что там происходит то, что абсолютно точно нельзя выразить. Я уверен, что если вы хоть когда-то пытались о чём-то таком поговорить (да и практиковать), то сталкивались с такой идеей и её сторонниками.

В школах, где я учился, от Алмазного Подхода до Антропософских практик подход совершенно противоположный.

Медитации-исследования, составляющие основную практику в школе Алмааса — это как раз мыслить и говорить исследуя собственные высшие состояния сознания и преграды и искажения в их переживании. В антропософской школе одно из регулярно повторяемых моим учителем выражений: “в этом месте можно думать”. Именно этот подход я применяю и реализую в своём проекте meditation.college.

С одной стороны можно на этом и закончить, но я не могу просто так сказать “моё кунг-фу лучше” не поглумившись над глубиной пропасти, нас разделяющей.)

Дело в том, что в обыденных состояниях сознания наше мышление стереотипно и оторвано от реальности. Мы повторяем шаблоны, которые где-то слышали, мыслим конструкциями, которые где-то усвоили, может мы как-то их комбинируем и искажаем, но это всё равно уже процесс, который базируется на другом тексте и других образах из опыта.

В высших состояниях сознания наше мышление имеет шанс освободиться. Почему имеет шанс, а не освобождается? Да потому что именно тут возникает свобода воли. Может ещё как-то и ещё где-то тоже проявляется, но здесь точно. Мы перестаём слышать этот самый фоновый мыслительный ландшафт, который воспринимаем всё время и принимаем за свой внутренний диалог. Это и есть так называемая остановка внутреннего диалога. Не то, чтобы совсем технически перестаём слышать, но перестаём воспринимать его как свой внутренний диалог, свои мысли, и можем воспринять, при надобности, откуда он берётся, через непосредственное восприятие пространства ощущений с вопросом “Кто это говорит?

И настоящее мышление начинается как раз потом, после этого прорыва через внутреннюю тишину и пустоту, после освобождения.

И тогда слова “в этом месте можно думать” поворачиваются такой стороной, что только в этом месте-то и можно.

Мои индонезийские друзья прибили такую табличку на дереве на пляже возле своего отеля.

Leave a comment

Поиск себя в практиках осознаности. Руководство для начинающих.

Продолжение стенограммы, которая начинается здесь. Эту информацию я в том или ином варианте всегда рассказываю в начале коучинга. Дошли руки до того, чтобы превратить это в текст. Подбор цветов на схеме абсолютно случаен.)

Когда мы, позволю себе так выразиться, в этот мир приходим, то у нас есть какая-то уникальная структура. Какая-нибудь такая, например, если абстрактно.

Социуму, миру, который формирует то, что вокруг нас происходит, мы такие вообще-то не очень нужны. Ему мы нужны какие-то более вот такие.

Про мир я немного узко, про “мир сей”, конечно же. Если мы исходим из государственно-бизнесовых историй, то мы нужны гораздо более конкретные. Естественно нас всякими способами пытаются формировать. И когда мы показываем какие-то качества, какие-то силы, какие-то способности, какие-то интересы, которые не совсем устраивают окружающих в процессе воспитания, социальной адаптации и образования, то с нами что-то делают, в результате чего эти области становятся для нас или недоступные, или болезненные, или стыдные. Причём в экзистенциальном смысле стыдные. У нас возникают барьеры к поведению и мышлению, барьеры к своему существованию, которые нам по-разному мешают.
Где-то они мешают нам понять, чего мы хотим. Где-то мешают совершить поступок, который нам надо совершить, сказать кому-то что-то или сделать. Где-то просто вызывают психозы, неврозы, панические атаки, страхи и непонимания. И технология работы в этом смысле на самом деле очень простая. Технология работы — это посмотреть на то, что мне мешает. Это посмотреть, поисследовать, почувствовать, прожить то состояние, то переживание, которое возникает в ситуации, где я не могу что-то решить, в ситуации, где я не могу сделать то, что я решил сделать, в ситуации, где мне по необъяснимым причинам как-то плохо, страшно и непонятно. В ситуации, где мне стыдно, больно, плохо и всё такое.

И если мы технически правильно, с использованием всего того, что есть в практиках осознанности, во внятных духовных традициях, в психотерапии и психологии тоже, исследуем то, что нас ограничивает, то у нас эти области прирастают, они присоединяются, мы как раз получаем доступ к кускам себя, которых до этого как-будто не было. И при этом естественно могут быть сложные наборы состояний, которые требуется исследовать-проработать, для того, чтобы себя почувствовать более целым и действительно тотально воспринимать то, что с нами происходит.

То что мы будем делать здесь, это мы будем говорить об абсолютно реальных задачах. Чтобы почувствовать какие внутренние ограничения стоят за той задачей, за той ситуацией, за той жизненной или бизнесовой проблемой, которую хочется решить.

Я сейчас очень галопом по европам, потому что мы будем дальше достаточно подробно в этом копаться, когда с каждым конкретным человеком будем работать, нас тут немного, времени точно на всех хватит, и в то же время каждая работа будет и групповым процессом тоже, живым, интерактивным.

Соответственно состояния нас ограничивающие, которые есть внутри, когда что-то идёт не так, у них есть ощущаемое телесное физическое осязательное представление.

Понятно, что там есть и эмоция и набор эмоций, которые за этим стоят, и убеждения и концепции, реальные события, глубинные внутренние конфликты мотивов, которые тоже можно чувствовать на довольно глубоком уровне, даже если с технической проработанностью всё нормально. И какие-то искажения, неточности в мышлении и восприятии, которые там могут возникать. Но в основном, конечно, критерием того, что работа идёт в каждый момент времени для каждого из участников будет ощущение, что вот что-то “не то” и вот это переживание про “не то”, связно с моей задачей. И дальше это переживание можно с разных сторон смотреть, с разных концов исследовать, как-то в нём находиться, как-то в нём себя осознавать.

PS: Когда я это говорил на семинаре, то почему-то упустил важнейший момент. Дело в том, что сначала в работе такого рода, какого мы делаем, отваливаются навязанные нам, неестественные нашей сущности, куски. Если сделать ещё один вариант картинки из нашей схемы, то вот эти:

Мы обычно сначала перестаём, что-то делать, что для нас лишнее, а потом уже начинаем делать то, что нам действительно хочется.

7 Comments

Вот оно всегда так…

двери

…чётко формулирую запрос и задачу, осознаю состояния, с ними связанные, прохожу в глубину со всем этим через проблемные контексты, иду со всем этим к сильному учителю, святому, или наставнику, или психиатру даже иногда, или к внутреннему какому-то источнику в духовном пространстве. Встаю перед ним в благоговении и открытости, жду решений, инструментов, и может быть диагнозов, а он мне и говорит:

— А ты что пришёл? Нормально всё у тебя. С любым так бывает, чувак. Садись, чаю попей, раз уж тут.

И по плечу похлопает иногда ещё.

Leave a comment

Ресурс, комфорт и создание смыслов

фрагмент стенограммы Бизнес-ритрита на Бали, кусок теоретической вводной почти в самом начале.

Вопрос Слушателя: вот внутри этого Я, там состояние ресурса, состояние силы и вообще Я настоящее. А там нет слабостей? Только сильная часть?

АМ: Это хороший вопрос, я там уже помечал себе и сейчас отвлекусь на этот момент потому что это хорошо. У нас есть несколько таких стереотипов, у меня они тоже есть и долго были в значительно большей степени, с которыми мы думаем об этой своей глубине.

Мы очень часто говорим штуки, которые не совсем корректно отражают то, что там произошло, то что там происходит. Например вот этот вопрос про силу и слабость.

Здесь действительно есть всё. Основной критерий того, что всё здесь нормально, это некая тотальность переживания бытия в каждый момент времени.

И действительно есть учения и теории и учителя, которые говорят, что если у нас есть вот эта самая тотальность переживания бытия, то нам в любом случае всегда должно быть хорошо. Что мы в состоянии тотальности переживания этой самой бытийности не можем быть слабыми, не можем быть неуверенными, не можем быть в каких-то состояниях, которые можно назвать «нересурсными». Естественно можем!

Какие бы мы не были высокодуховные и сильные во Вселенной может найтись кто-нибудь сильнее. Мир в любом случае больше, каким бы я всеобъемлющим и соединённым с этим миром себя не чувствовал и каким бы всеобъемлющим и соединённым с этим миром я бы реально не был. В любом случае во Вселенной есть что-то, докуда я ещё не дотянулся, какой бы я ни был проработанный и осознанный.

У нас просто до этого звучало например несколько моментов, например это слово очень хорошее про ресурс.
Потому что ресурс это по определению, нечто, что мы используем для каких-то других целей, не для самого того ресурса, и это нечто, что кончается. По определению. Какие есть примеры ресурсов не такие? Мне кажется нет. Всё, что мы называем ресурсом, всё конечное, и всё мы юзаем ради чего-то.

Я не уверен, что такое потребительское отношение к нашим глубинным структурам сознания приводит к чему-нибудь хорошему.

Ну то есть это я захожу в космос, который абсолютно бесконечный, абсолютно вечный, который я представляю скорее всего на какую-то очень малую часть, и думаю, что это ресурс, который я могу использовать. Такое довольно часто происходит во всяких тренингах, практиках, психологических, любых.

Насколько это идея здравая? Мне кажется не очень, мне кажется, называть это ресурсом не совсем то что нужно и относиться к этому как к ресурсу не совсем то, что нужно.

Вот мы будем об этом думать, будем с этим работать.

Второй момент, который прозвучал, тоже очень интересный, это про “создаём смыслы”, это тоже очень часто звучит, и у меня раньше звучало, пока меня Дима Пилипчук как-то не ткнул в эту историю.

Там где действительно уровень действительно глубоких смыслов, мы не очень-то можем что-то создать.

Мы можем что-то выразить, мы можем что-то оттранслировать, мы можем чему-то служить. И мы скорее находим те смыслы, которым мы хотим служить и которым нам кажется правильно служить и в этом уже как-то действуем.

А как только мне кажется, что я что-то создал сам, там как раз следует посмотреть в тут точку, где я это взял, где это появилось и как там это появилось. Возможно у нас тут возникнет прямо такой момент, где мы сделаем это исследование для кого-то по поводу момента создания смыслов. Если возникнет такая задача и действительно потребуется как-то понять, создаю я это всё, или кто там это всё создал. Или кто создал не это всё, а тот конкретный смысл, который я сейчас выражаю.

И это вполне себе осязаемые такие пространства и эти вопросы, которые я сейчас задал, они не риторические в каком смысле. Возможно на них не всегда можно дать понятный ответ в виде грамматически правильного предложения на русском языке, или на любом другом ходящем сейчас на Земле. Но там точно можно получить переживание, и точно что-то почувствовать, и точно что-то увидеть, и тогда вопрос про “я этот смысл создал” он начинает становаиться бессмысленным, как и “ресурс”, который тоже начинает становиться бессмысленным.

Там чуть-чуть по-другому происходит, если у вас вдруг возникает такая иллюзия, то смотрите, что же там происходит на самом деле.

И третий момент, который тоже прозвучал, и который я тоже пометил, и про который давайте я тоже скажу, раз уж мы начали об этом говорить. К этим моментам ещё что-то добавится, я сейчас просто все не помню социально принятые галлюцинации по этому поводу.

Третий момент это момент про комфорт, когда люди критерием того, что всё идёт правильно считают комфортные ощущения.

Это тоже немножко ошибка. На уровне рациональной банальной логики, комфорт это очень сильно про привычное. Комфорт это очень сильно то, в чём нам удобно, потому что у нас всегда так. Поэтому когда говорят, что из зоны комфорта нужно выходить, это по сути делать что-то, что мы не привыкли. Что немножко отличается от того, как мы живём и что мы делаем. И комфорт безусловно очень важен, вот прямо убивать можно за комфорт, если речь идёт например об обуви, или если речь идёт о матрасе, на котором вы спите, здесь комфорт это прямо вот да, критерий.

Когда речь идёт о жизненных решениях, когда речь идёт о бизнесовых решениях, когда речь идёт о каких-то глубинных переживаниях, то комфорт это просто не тот критерий на который стоит сильно ориентироваться, потому что комфорт нам много кто может предложить. А вот реализацию своего Я, своих каких-то корневых состояний и структур нам сильно меньше кто может предложить, чем комфорт.

Leave a comment

Mindfulness и наука, как дела сейчас

В журнале Perspectives on Psychological Science вышла статья на прошлой неделе (там есть ссылка на скачивание полной версии), где 15 выдающихся психологов и когнитивных учёных выражают опасения, что несмотря на популярность и предполагаемую пользу, научных данных о практиках осознанности удручающе мало. Многие исследования по медитации и осознанности плохо спроектированы, как из-за отсутствия чёткого понимания, что такое осознанность, так из-за частого отсутствия контрольной группы для оценки эффекта плацебо.

Статья цитирует обзор, опубликованный в 2015 в American Psychologist, что только 9 процентов исследований влияния практик майндфулнес были проверены в клинических исследованиях, включавших контрольную группу. Также там показывают, что многочисленные плацебо-контролируемые мета-анализы, заключающие, что практики майндфулнес часто дают слабые результаты. В 2014 было проанализировано 47 исследований, в которых суммарно участовало 3500 человек, и выяснилось, что нет никаких значимых улучшений в таких областях, как улучшение внимания, сокращение злоупотребления веществами, улучшение сна или контроль веса.

В то же время указывается, что существуют мета-исследования, которые подтверждают эффективность медитаций в работе с тревогой, депрессией и болью. Также, говоря об исследованиях, доказывающих снижение субъективного уровня стресса (но не уровня кортизола) и увеличения толщины префронтальной коры авторы статьи говорят, что методы были годные.

В общем много хайпа и мусора, точно есть что-то, что работает, и всё это имеет смысл на данный момент только в очень персональном режиме пользования. Не “”доктор сказал и должно помочь”, а “так, что у меня происходит”.

Leave a comment

Про-феминизм для пацанов

Специальный пост для того, чтобы отправлять к нему как к базе в любых дискуссиях про феминизм с русскоязычными чуваками (и пытающимися соответствовать чувихами), которые говорят, что феминизм — это про мужененавистничество и волосатые подмышки, или просто начинают глупые танцы лишь заслышав это слово.

Тут есть два момента, про которые просто надо стать в курсе. Узнать, соотнести с ними свою картину мира и дальше уже рулить, имея их в виду.

Пункт первый, это культура изнасилования как основа межгендерных отношений в русскоязычной богом спасаемой цивилизации в целом (дорогие братья хохлы, не волнуйтесь, у вас… да, именно, хуже, спасибо).

Для того, чтобы проникнуться особенностями национальной психологии, прочтите вот этот текст. А потом уже дальше шутите про то, надо ли давать мужчинам медали за домогательства к женщине, не соответствующей вашим стандартам внешности. Возможно стоит, для поддержания национального самосознания, если оно действительно в этом.

Второй момент — разговоры о каких-то определённых женских ценности, предназначении и сексуальном поведении, отличающихся от общечеловеческих. Просто узнайте, как и почему эта история возникла и как формировалась в ходе развития нашего социума.

Да, я знаю, что это довольно попсовое объяснение, оно специально так сделано, так было надо по контексту выступления. Но если вы всерьёз сумеете высказать фактологические претензии, то я выкачу в ответ библиографию к нему из историков и антропологов, по большей части не на русском и полностью 21 века. То есть антропология и психология будут свежие, после МРТ и секвенирования ДНК. Пока никто из “критиков” с этой задачей не справился.

А теперь можете продолжить дискуссию про дур с волосатыми подмышками, которые лучше бы “попробовали это сделать в мичети”, но уже зная всё то, что только что узнали.

Leave a comment

Про любовь и любовь к себе (перевод)

Одна из самых больших, хоть и немного странных, опасностей влюблённости в том, что происходит, когда нам начинают на наши чувства отвечать.

Дело в том, что мы влюбляемся, потому что мы хотим сбежать от себя в объятия человека, который кажется настолько прекрасным и совершенным, насколько мы себе кажемся испорченными, глупыми и посредственными. Но что, если такое существо в один прекрасный день замечает нас и начинает любить в ответ? Ничто не может дискредитировать его быстрее. Как может оно быть настолько божественным, как мы надеялись, если у него настолько дурной вкус, чтобы одобрить кого-то типа нас?

Получается, что определённая степень любви к себе совершенно необходима для хороших отношений; строится это годами, по большей части в детстве. Чтобы не реагировать по-идиотски на чувства, которые мы получаем от взрослых партнёров, нам требуется переживание достоинства любви. Без разумной дозы любви к самому себе любовь другого всегда будет отвратительной и ошибочной, и мы бессознательно и саморазрушительно её разочаруем и отвергнем. Просто нам кажется более нормальным и поэтому более комфортным, когда нас не любят или игнорируют, если это как раз то, что мы обычно получали.

Если мы не до конца убеждены в том, что нас можно любить, ответные чувства кажутся нам незаслуженной наградой за достижения, которых у нас нет. Те, кому не повезло влюбиться в типаж себя-не-любящих, должны подготовиться к обвинениям за всех лжецов и льстецов сразу.

Есть старая шутка Граучо Маркса о том, что он не удостоит присутствием тот клуб, который хочет видеть его своим членом. Мы смеёмся над “марксистской” позицией из-за абсурдного противоречия: как мы можем хотеть быть членом клуба и тут же переставать, как только это стало реальностью? Почему мы не можем быть просто счастливы от того, что получилось?

Ответ лежит в ненависти к себе; потому что многие из нас, которых принимают в важные и прекрасные клубы, не чувствуют, что внутренности нашей души достаточно подходят для этого. Мы удивляемся, как же нам продолжить дальше верить в этот клуб, или в то, что объект нашей любви на самом деле верит в нас.

Момент “марксистского” движения есть в каждых отношениях, когда становится понятно, что любовь будет взаимной; что мы не просто будем уважать кого-то издалека без надежды на взаимность. Как это разрешается, зависит от баланса между любовью к себе и ненавистью к себе. Если выигрывает ненависть к себе, то тот, кого полюбили в ответ, будет говорить, что тот, кого любили сначала (по той или иной причине) недостаточно для него хорош (из-за добродетели связываться со всякими нехорошими людьми).

Но если выигрывает любовь к себе, то оба партнёра могут принять, что когда им отвечают на чувства это не доказательство того, что объект любви низко пал, а то, что они действительно оказались достойны любви. Получается, что знание, как немного любить себя, это одна из самых добрых и романтичеких вещей, которую мы можем сделать для своих близких.

отсюда

Leave a comment

Рациональность тревожности

Тревожность это не заболевание, не слабость ума, и не ошибка, для которой мы всегда должны искать медицинское решение. Это очень, по большей части, резонный и чуткий отклик на общие странность, ужас, неопределённость и опасность существования.

Тревожность — наше фундаментальное состояние по хорошо обоснованым причинам: потому что мы очень физически уязвимые существа, сложная сеть хрупких органов выжидающих время для того, чтобы подвести нас в момент, который они сами для этого выберут. Потому что у нас недостаточно информации для принятия самых важных жизненных решений. Потому что в современных обществах, где зависть и беспокойная суета существуют как данность, мы можем воображать значительно больше, чем мы имеем. Потому что мы потомки очень беспокойных существ, собратья которых были растоптаны и разорваны дикими животными, и мы всё ещё носим это в своих костях, эти ужасы саванн, даже если живём в тишине загородного посёлка. Потому что наш карьерный рост и и наши финансы это какая-то игра внутри очень конкретных, полных соперничества, разрушительных и случайных движений неудержимой капиталистической машины. Потому что мы основываем наши самоуважение и чувство комфорта на любви других людей, которых мы не можем контролировать, и нужды и надежды которых никогда не совпадут точно с нашими.

Это всё не значит, что нет лучших и худших способов с этим состоянием обходиться. Первое и самое важное это принятие. Нет необходимости, и это самое главное, беспокоиться по поводу беспокойства. Медитация с этим помогает, так же, как и философия. Настроение не значит, что мы неправильно живём, до тех пор пока мы живы. Также стоит быть осторожным в достижении целей, которые по идее должны избавить нас от тревог. Мы можем всеми силами их добиваться, но должны быть ещё причины для этого, кроме фантазии о покое, ну и чуть меньше усилий и чуть больше скептицизма. Мы будем также тревожны, когда у нас будут дом, любовь и деньги.

Одиночество это то, от чего нам следует всеми силами избавляться. Мы совершенно точно не одни с такой проблемой. Каждый более тревожен, чем склонен нам признаться. Страдают даже магнаты и глубоко влюблённые пары.

Мы коллективно облажались в признании себе насколько мы в панике. Мы должны научиться смеяться по поводу нашей чрезмерной тревожности — смех это сильное выражение облегчения, когда агония, когда-то бывшая личной, получает хорошо проработанную формулировку в виде шутки. Мы вынуждены страдать сами по себе. Но мы, по крайней мере, можем самым добрым образом протягивать руки наших близким, также пытаемым, расколотым, и также поверх этого всего тревожным. “Я понимаю…”

Тревожность достойна большего признания: это не признак дегенерации. Это же настоящий шедевр инсайта: обоснованное выражение нашего таинственного участия в беспорядочном и неопределённом мире.

Ален де Боттон

Leave a comment

Антон Маторин Я основатель и ведущий тренинга Испытание Реальностью, коуч и консультант в области стресс-менеджмента и сопровождения личных изменений. Имею большой опыт ведения тренингов и консультирования в области отношений и гендерной психологии, от обучения пикапу до парного семейного консультирования. Исследую и применяю в работе традиционные духовные практики и современные методы интегральной психологии.