А вы думаете?

мышление

Если я думаю , что мысли это слова, то я не умею думать. Мысль — это системный процесс, который можно воспринимать, как динамическое объёмное переживание. Его можно ощущать, видеть, слышать, чувствовать вкус. Оно может быть различной степени живости, различной продолжительности во времени, разной материальной проявленности во внешнем мире. Если каждое сформулированное слово не поддерживается такой структурой, которую можно ощущать и видеть, то я говорю неправду, говорю вещи не соответствующие моей собственной действительности.

Leave a comment


Как не стать конспирологом [перевод]

Мы живём в эпоху заговоров. Везде обнаруживаются скрытые зловещие мотивы. Никто не свободен от подозрений, независимо от репутации. В это может быть вовлечена любое учреждение, даже самое почтенное. Чтобы не говорилось публично, скорее всего что-то более ужасное происходит скрытно. Принимать всё на веру — верное средство дойти до разочарования от наивности. Никогда не было более соблазнительного момента удариться в конспирологию.

Но настоящий выбор не между наивностью и теориями заговора. Задача найти путь к часто неуловимой третьей опции: разумному скептицизму. Как разумный скептик так и конспиролог начинают из одной той же точки: с осознания, что вещи не то, чем они кажутся, и то, что является общепризнанным, может быть очевидной ложью. Само по себе это не признак бреда или безумия. Это основа величайших открытий и озарений человека. Верхом безумия было до 1473 года утверждать, что Земля вращается вокруг солнца. Не менее странно было бы отстаивать в 50х годах прошлого века, что английская разведка находится под контролем людей, работающих на СССР. Гипотезы могут быть совершенно необычайные, очень непопулярные, и всё равно верные.

Что же отличает разумного скептика от конспиролога? Не то, что у него есть какие-то странные гипотезы, а то, что потом с гипотезами делают. Вот основные ключевые различия:

Доказательство
Разумный скептик знает, что гипотеза не может быть бесконечно неизменной без доказательств. Они могут какое-то время испытываться, но в какой-то момент или от них надо великодушно и безропотно отказаться или они должны быть поддержаны конкретным доказательством.

Бремя доказательства
Разумные скептики понимают, что тяжесть доказательства гипотезы должна ложиться на них, как тех, кто бросает вызов status quo, а не тех, кто поддерживает устоявшуюся идеологию. Они принимают, что это их долг показать, что привидения действительно существуют, а не ответственность всех остальных доказать, что их нет.

Смелость отбросить гипотезу
Отстаивать спорные гипотезы — своеобразное эмоциональное удовольствие. Мы чувствуем себя сильнее и значительнее чем все те, кто слепо доверяет установившемуся порядку. Они, эти идиоты, могут думать, что ракеты летали на Луну, мы знаем, что всё это было снято в городской студии. У нас не такая значительная работа и не такой большой дом, но, в отличие от самодовольных профессоров, мы знаем, что действительно случилось с Гитлером после войны. Разумный скептик конечно знает, как было бы хорошо оказаться правым, но знает и унижение и печаль оказаться неправым. Конечно, это было бы очень приятно эмоционально, открыть секрет атомной энергии, или что богатый старик оказался сексуальным извращенцем, или что изменение климата оказалось мистификацией. Но он также достаточно мудр, чтобы не дать своим желаниям быть сильнее упорных и неуступчивых утверждений реальности.

Обычное доверие
Конспиролог везде видит скелетов в шкафу; их позиция по умолчанию, что все лжецы и всё прикрытие. Они так бояться оказаться жертвой обмана, что не могут позволить себе ни проблеска доверия. Со своей стороны разумный скептик исходит из того, что миру в целом можно доверять и изначальной благожелательности. Они имеют дерзость судить о вещах по тому какие они есть, уверенные в силе изменить свои взгляды, даже очень быстро, в гораздо более тяжелую сторону, если факты этого требуют. Они внутренне достаточно сильны, чтобы верить в то, что незнакомцы правдивы и добродетельны.
Теории заговора никогда не были проблемой интеллекта. Это эмоциональная рана, которая превозмогает более высокие структуры интеллекта, и поэтому обращаться с ней надо не бомбардировкой фактами, а утешением, добротой и любовью, потому что именно здесь проблема всегда и начинается.

Выбор, который перед нами стоит — не выбор между наивностью и конспирологией. В понимании хрупкости наших душ у нас есть вариант пройти наши опасные времена с благоразумной смесью доверия и сомнения.

Источник.

Leave a comment


Почему самоанализ работает [перевод]

Среди нас есть такие, кому регулярно требуется пойти подумать больше, чем это обычно допускается или принимается за норму. Эти размышления могут нам казаться одной из самых значимых вещей, которые мы делаем. После времени, проведённого в компании, мы жаждем (и это не слишком сильное слово) побыть в одиночестве с нашим собственным разумом. Необработанный опыт оказывается слишком ошеломляющим, плотным, беспорядочным, смущающим или волнующим. И нам нужно на регулярной основе отдельно заниматься его сортировкой. Мы долго не ложимся спать, размышляем в ванной, просыпаемся рано, пишем книгу, идём гулять, и чувствуем себя заметно светлее и свежее от процесса освоения эмоций и алхимии превращения чувств в идеи. Нас тянет философствовать, в самом простом смысле этого слова. И можно согласиться с изречением Сократа, что жизнь недооанализированная не вполне стоит того, чтобы жить или, по крайней мере, не такая спокойная.

Нам нужно уединиться и думать в определённые дни потому что нам грустно, и в то же время мы не можем определить причину этого, которая тянется откуда-то из нашего ума, но за пределами нашего осознания. Чем дольше мы оставляем печаль без внимания, тем больше она окрашивает всё, с чем мы соприкасаемся. Наш опыт становится безвкусным, туман онемения опускается на наше сознание. Мы начинаем беспокоиться непонятно из-за чего. Не можем успокоить наши мысли. Ищем облегчения бегством от себя в телефоны и игры. Может начать дёргаться глаз, можем начать грызть кожу на пальцах, наш разум понимает, что есть содержание, на котором надо сфокусироваться, но оно ускользает от понимания и его нервное электричество распространяется по всем мыслям. Мы можем раздражаться, нас перещёлкивает и мы влетаем в колоссальную необоснованную ярость, зная, что она не может быть оправдана носком на полу или неожиданно заскрипевшей входной дверью, но нашему пониманию мешают гордость и отрицание. Или, в позитивном ключе, мы можем чувствовать мистическое волнение от того, что услышим о об очень оригинальном проекте, придуманном другом, или прочтём о новом типе организации, или посмотрим заставляющую глубоко думать документалку. Что-то зовёт нас из глубины нашего волнения, и мы увлекаемся чувствами в этом направлении, но не пониманием. Нас не оставляет возбуждение, но не проясняет, о чём же оно. В такой ситуации мы уходим думать. У нас есть ручка и блокнот дома на кресле, или нам открывается вид из окна поезда и мы два часа разговариваем сами с собой внутри, пока едем. Мы возвращаемся к содержанию своего ума и терпеливо исследуем искаженные сигналы, которые также терпеливо пытаемся подчинить здравому смыслу.

Мы взволнованно вопрошаем, что нам надо сделать, что другие должны сделать, что должно произойти и когда. Мы отваживаемся пребывать в нашей удивительной и постоянной уязвимости из-за наших боли, грусти и раздражения. Возможно быстрая встреча в очереди в аэропорту с человеком добрым и понимающим показывает на живое чувство нежности, которого не хватает в наших отношениях. Возможно спокойно безжалостное сообщение от нашего друга вызовет горькое и болезненное соперничество. Или глядя на солнечный пейзаж за окном, мы жалеем о том, как жизнь стала несвободной и наполненной рутиной. В нашем размышлении мы отбрасываем привычное мужество и даём нашей грусти занять своё настоящее место и принять свою настоящую форму. Мы внимательно останавливаемся на наших ранах. Мы даём пространство для своей тоски. Это может и не является быстрым способом справиться с печалью, но это помогает почувствовать её очертания и даёт нам шанс привести себя в соответствие. Нашей боли нужно, чтобы её услышали. Затем мы даём такое же внимание нашим позитивным волнениям: мы склоняемся чтобы слушать их воодушевлённый призыв. Мы представляем изменения своей жизни в соответствии с ними. Мы осознаём естественную рациональную тревогу от признания того, как много у нас ещё есть возможностей, и как сильно может и должно быть изменено положение вещей.

Чем больше мы думаем, тем нам легче узнавать наши страхи, зависть и надежды. Мы меньше боимся содержимого наших умов. Мы становимся спокойнее, менее завистливыми и у нас появляется ясное чувство направления. Мы узнаём, как сильно мы зависим от практик философии, даже не зная, что это так называется. И надо сказать, что практики это понятные и вполне доступны для освоения.

Источник

2 Comments


Должны мы работать над собой? Или над миром? [перевод]

Когда мы падаем под ударами эмоциональных проблем, таких как депрессия, тревога или проблемы в любви, то нам часто, и часто с самыми мудрыми и добрыми намерениями, советуют уделить больше время на работу над собой. Если мы сходим к врачу, нам может быть даже таблетки пропишут какие-нибудь, чтобы восстановить наши отношения с миром.

В определённых ситуациях это действительно лучший способ, но мы также местами можем слишком торопиться в поиске исправления себя вместо поиска объяснения за пределами нашего собственного сознания. И может быть, что самые большие причины некоторых неприятностей лежат в области, которую осознанные, здравые и сдержанные люди не любят обвинять: в системе в которой мы живём.

Возьмите тревожность. Велико искушение паталогизировать то, что мы становимся жертвами высокой и неконтролируемой тревоги. Это ощущается как болезнь, но когда мы смотрим на мир трезвым взглядом, то мы можем начать сомневаться, не является ли близость к тревожному срыву признаком повышенной нормальности. Наши панические настроения могут быть совершенно здоровым последствием жизни более или менее чувствительного человека в исключительно хаотичном мире, преданном идее трагичности.

Тоже самое может быть сказано о депрессии. Мы переживаем это состояние глубоко внутри себя. Но часть его причин могут быть далеки от нашей нейрохимии: это работа, которая не позволяет нам быть креативными и самостоятельными, что нужно любому человеку чтобы просто быть довольным; это исчезновение общности и атомизация современной личности на бездушных просторах мегаполисов современности; это расстояния и доступность, которые одновременно давят и на наши отношения и на наше время с самими собой; это подверженность влиянию медиа, которые продвигают ложные чувства сравнения и зависти.

В отношениях также не во всей нашей неадекватности виноваты мы сами. Они также создаются тем, что мы должны быть способны безумно и прекрасно любить одного человека всю нашу оставшуюся жизнь, что наши возлюбленные должны быть нашими лучшими друзьями, доверенными лицами и сексуальными партнёрами несколько беспроблемных десятилетий, что мы должны чувствовать постоянное сексуальное желание к ним. А наша склонность к тому, чтобы спать с кем-то ещё, злиться или скучать — признаки безумия или (в современном варианте) “боязнь ответственности”. С такими ложными ожиданиями отсутствие успеха может быть совершенно нормально, как у большинства из нас.

Мы иногда должны быть готовы твёрдо признать, что жизненные сложности скорее системные, чем личные, по причинам, которые находятся в политической, идеологической и экзистенциальной сферах. Наши решения для признания и исправления разных общевидовых проблем должны распространяться сильно дальше таблеток. Мы не только должны работать над собой потому что нам не очень хорошо, в определённых областях мы также должны работать над миром, который нас такими делает.

отсюда

Leave a comment


Где этому я учился (про всякую духовность)?

В уходящем 2016м мне как-то пришлось первый раз за 10 лет написать резюме. Сначала я немного волновался, а потом понял, что вполне достойно получается. Не то, чтобы у меня в связи с моей деятельностью духовного коуча когда-то спрашивали какие-то credentials, но перед тем как спорить о тонкостях проработки сахасрары не мешает глянуть.)

сертификат ничего

В прошлой жизни инженер по компьютерам и экономист по финансам (по обеим специальностям успел поработать как с формулировками должностей, точно соответствующими тем, которые написаны в дипломах, так и вокруг).

Образование в области психотехнологий и практик:
– 2001-2004 M.A. NLP, тренер Галина Яковенко, Московский центр НЛП-Резонанс, на тот момент филиал австрийского института НЛП, который сейчас Institut Kutschera
– 2005-2011 программа “Бизнес как духовный путь” Марка Пальчика, универсальная модель описания духовных практик, которая пока не подводила ни разу. Йога, даосская передача с китайскими мастерами и русскими, прожившими десятки лет в Китае, приложения медитационных и телесных практик в работе с проблемами в бизнесе, здоровье, принятии решений, стрессовых ситуациях. Получил разрешение на ведение групп и преподавание. В 2011 году работал, как ассистент, в корпоративном консалтинговом проекте Марка.
– 2005 по настоящее время. Практика йоги. Йога23 Андрея Сидерского и с 2013 Shadow Yoga by Shandor Remete. Сюда же 20+ лет практики боевых искусств, от самбо и кикбоксинга до всяких семейных школ тайцзи.
– 2009 по настоящее время. Программа “Искусство целостности” Киры Езерской, пройденная в разных вариантах и направлениях. Антропософская интегральная практика и передача.
– 2010-2011 шаманские ритуалы с перуанскими растениями с Guillermo Arévalo Valera Ketsenbetsa и Armando Sayre Tupac Wiracocha.
– 2010 по настоящее время интенсивные терапевтические семинары Александра Ефимовича Алексейчика (врач-психиатр, психотерапевт, руководитель психотерапевтической клиники Вильнюсского Центра психического здоровья)
– 2011 по настоящее время семинары Vasumati (Sharon Hancock), семинары Психология Тантры, парные ритриты, тантрические передачи, передачи Diamond Approach, интегральные практики работы с проблемами в отношениях, тренинги для терапевтов, практика Voice Dialog.
– 2013 семинары по исихазму с отцом Timothy Curtis’ом, передача православных медитативных практик.
– 2014-2016 краниосакральная биодинамика и танатология с Rosemary Wallace, курсы Integrated CranioSacral study I и II, Thanatology.
– 2015 по настоящее время — Diamond Approach с Hamid Ali Almaas, ритриты Quazar (Берлин) и онлайн-курсы.
– 2016 Oxford Mindfulness Summer School с Mark Williams в Oxford Mindfulness Center

Опыт личного консультирования с 2002 года.
Опыт ведения групп с 2003 года.

2 Comments


Новая книга Феликса Шмиделя, Власть (2016)

феликс шмидель власть

Самая математически точная (ага, можно ещё, оказывается) и самая неоднозначная книжка Феликса.
Обосновывает ключ “Власть vs. Свобода”, который стал для меня финальным аргументом и точкой отсчета любого непонятного выбора. Различением между злом и добром. Простым ответом на вопрос “а мы тут за кого”?
И совершенно неоднозначный финал, не бьющийся с интегральной мыслью, по крайней мере в рамках моего понимания, ни дающий внятного ответа на вопрос автору: “а чем всё-таки тогда вы отличаетесь от них”?

Выкладывается, как обычно, с разрешения автора.

Феликс Шмидель, Власть (pdf, 1,4 MB)

3 Comments


Как правильно понимать историю?

relax, nothing is under control

Предположим: вот здесь находится гора или холм, а здесь -крутой склон. С этого крутого склона бьет источник; он падает отвесно по склону, как настоящий водопад. На другой стороне тоже источник, находящийся в точно таких же условиях. Этот источник стремится к тому же, что и первый, но не делает этого. Он не может низвергаться вниз подобно водопаду, а стекает спокойно в виде ручья или речки.

Обладает ли вода второго источника иными силами, чем у первого? Совершенно очевидно, что нет. Второй источник проделывал бы то же самое, что и первый, если бы гора не создавала препятствия для него и не направляла своих сил кверху. Если бы не было этих сдерживающих сил, которые гора направляет кверху, то он низвергался бы вниз, как и первый источник. Здесь, следовательно, надо принимать во внимание две силы сдерживающую силу горы и силу тяготения земли, которая заставляет низвергаться один источник. Она, правда, точно так же действует и на второй источник, и поэтому можно сказать она здесь, я вижу, как она влечет воду вниз. Однако, если бы человек был скептиком, то он мог бы отрицать это относительно второго источника и сказать: “Тут пока еще ничего не видно, тогда как у первого источника каждую водную частицу несет вниз”. Значит, к каждой отдельной частице второго потока необходимо приложить силу, противодействующую силе земного притяжения, а именно, сдерживающую силу горы.

Допустим теперь, что кто-нибудь придет и скажет: “Я не верю тому, что ты рассказываешь о силе тяготения и о сдерживающей силе. Разве гора является причиной, что источник избирает этот путь? Я этому не верю”. Тогда его можно было бы спросить: “Чему же ты тогда веришь?” И он ответил бы: “Я думаю, что внизу имеется некоторое количество воды, выше над ним – еще некоторое количество воды, выше – снова, и так далее. Я полагаю, что воду, находящуюся внизу, толкает вниз вода, находящаяся над нею, и что эту находящуюся выше воду снова толкает вниз та, что находится еще выше. Каждая находящаяся выше масса воды постоянно толкает вниз воду, находящуюся ниже”.

Разница существенная. Первый человек утверждает, что водную массу влечет вниз сила тяготения. Второй же говорит, что частицы воды постоянно толкают вниз те, которые находятся ниже, благодаря чему вода, находящаяся выше, течет вниз.

Человек, который говорил бы о таком толкании воды вниз, был бы весьма неумен, не правда ли. Допустим, однако, что дело касается не ручья или речки, а истории человечества, и охарактеризованный нами выше последний из говоривших сказал бы: “Единственное, чему я верю, это то, что мы живем в двадцатом столетии, в нем разыгрывались известные события; они вызваны событиями, имевшими место в последней трети девятнадцатого столетия; эти же последние обусловлены, в свою очередь, теми, которые имели место во второй трети де¬вятнадцатого столетия; а эти опять-таки обусловлены теми, которые имели место в первой трети”. Это называется прагматическим пониманием истории, когда говорят о причинах и их следствиях, а последующие события постоянно объясняют исходя из соответствующих предыдущих. Подобно тому, как кто-нибудь станет отрицать силу тяготения и скажет, что что-то постоянно толкает частицы воды вниз, обстоит дело и тогда, когда кто-нибудь занимается прагматической историей и положение вещей в девятнадцатом столетии объясняет как следствие Французской революции. Мы, конечно, говорим: “Нет, там действуют еще и другие силы кроме тех, которые толкают сзади и которых по-настоящему вовсе не существует. Предшествующие события в истории человечества вызывают последующие в столь же малой степени, в какой силы горной реки действуют сзади. Из духовного мира постоянно поступают новые влияния подобно тому, как на источник постоянно воздействует сила тяготения, и они пересекаются с другими силами, как у потока сила тяготения пересекается со сдерживающей силой горы. Если бы действовала только одна сила, ты бы увидел, что история протекает совершенно иначе. Но ты не различаешь в ней отдельных сил. Ты не видишь того, что является физическим развитием мира, что было описано как следствие развития Сатурна, Солнца, Луны и Земли; и ты не видишь того, что непрестанно происходит с человеческими душами, которые проходят через духовный мир и снова нисходят на землю, того, что все снова входит в это развитие из духовных миров. Ты просто отрицаешь это!”

У нас, однако, сохраняется такое понимание истории, как у человека с только что охарактеризованными воззрениями; и оно встречается не так уж редко. В девятнадцатом столетии оно признавалось даже весьма остроумным. Что же можно сказать об этом исходя из только что высказанной точки зрения? Если бы кто-либо утверждал о горном ручье то же, что и об истории, он утверждал бы абсолютную глупость. В чем же, однако, причина, что ту же бессмыслицу он утверждает относительно истории? История так сложна, что люди не замечают, что ее почти повсюду преподносят как прагматическую историю.

Рудольф Штейнер
Человеческая и космическая мысль
Четыре лекции, прочитанные в Берлине 20-23 января 1914 г.

Leave a comment


Немного аналитики от Димы Пилипчука

Дима, которого давние читатели могут помнить по проекту Творческое Дерзновение, поломавшему немало социально адаптированных судеб, сделал несколько видео со своим взглядом на финансовые показатели некоторых стран. В основном тех, в которых читатели и живут.

Смысла там не в том, что дела плохи. Дела нормально). А в том, что нужно очень осторожно относиться к смысловым дискурсам, которые уникально существуют на нашей территории. Будь это то “православие”, которое в антагонизме с западным христианским мейстримом или, например, методология, как главная управленческая школа на территории с такими показателями).

Leave a comment


С чего начался Проект 42

Начался Проект 42 с того, что меня достали.

  • достали шизотерики, которые верят в любую хрень про чакры и энергии;
  • достали психологи, которые пытаются делать из живых людей “нормальных”;
  • учителя, запугивающие других людей тем, чего не может быть, да и тем что может быть, тоже, просто запугивающие;
  • достали подводящие в ту или иную религию, особенно если практики вообще обещаются светскими;
  • достали умники, которые знают много слов, но взрываются говном, если их попросить эти слова расставить в грамматически правильном порядке (даже на русском, где не очень строго);
  • достали как те, для кого “духовка” это просто бизнес, так и те, кто считает, что духовный учитель должен быть нищ, гол и оскоплён;
  • те, кто считает, что “это маркетинг, а значит можно врать”;
  • те, кто говорит, что даёт жутко секретную передачу и те, кто утверждает, что “элиты попрятали все практики”;
  • в конце концов те, кто говорит, что нет никакой свободы, что это выдумки.

4 Comments


Про любовь и одиночество

При выборе партнёра в любви один из самых важных принципов, это не чувствовать никакой спешки при выборе. Непременное условия хорошей жизни в паре — хорошая жизнь в одиночестве. Мы не можем выбирать мудро если одиночество кажется невыносимым. Мы должны быть абсолютно спокойны по поводу перспективы многих лет в одиночестве, чтобы у нас был шанс на то, чтобы построить хорошие отношения. Или окажется, что мы любим не быть в одиночестве больше, чем любим человека, который нас таких пожалел.

К несчастью общество, после определённого возраста, делает одиночество опасно неприятным. Социальная жизнь увядает. Люди в парах чувствуют угрозу в независимости одиночек, которые напоминают о том, что они может быть пропускают, и не зовут их слишком часто. Несмотря на все гаджеты и сервисы до дружбы и секса не так просто добраться. И неудивительно, что если рядом оказывается кто-то более-менее приличный, даже если не совсем, мы цепляемся за него и много чем за это платим.

Когда секс был доступен только в браке, люди поняли, что это вело к тому, что они женились из неправильной мотивации: чтобы получить что-то, что искусственно ограниченно в обществе в целом. Сексуальное освобождение имело целью позволить людям очистить голову по поводу того, с кем они действительно хотят быть. Но этот процесс окончился только наполовину. Мы можем быть уверены, что люди выбирают пару по правильной причине только тогда, когда мы уверены, что быть одному потенциально также безопасно, также полноценно и также комфортно, как и быть с кем-то. Время освободить “товарищество” от цепей парности, и сделать его так же широко доступным, каким хотели сделать секс те, кто боролся за его свободу.

Сейчас мы должны прилагать усилия к тому, чтобы достичь спокойствия с идеей одиночества на очень долгое время. Только так у нас может быть шанс на решение о том, чтобы быть с кем-то на основании их собственных настоящих достоинств.

Ален де Боттон

Leave a comment


Антон Маторин Я основатель и ведущий тренинга Испытание Реальностью, коуч и консультант в области стресс-менеджмента и сопровождения личных изменений. Имею большой опыт ведения тренингов и консультирования в области отношений и гендерной психологии, от обучения пикапу до парного семейного консультирования. Исследую и применяю в работе традиционные духовные практики и современные методы интегральной психологии.