Integral vs. everybody

Отличная оптимистическая цитата из Интегральной Медитации Уилбера.

Если вы врубаетесь в интегральный уровень развития в этот момент истории, то в этой ситуации есть “хорошие и плохие новости”. Интегральный уровень, помните, это передний край эволюции. По нашим оценкам меньше 5% населения земли относится сейчас ко второму, игнтегральному ярусу, и это означает, что 95% находятся на уровнях первого яруса. И это значит, что 95% мировой популяции активно анти-интегральные, посвятившие себя тому, чтобы интегральный подход не работал, не развивался, не принимался. Каждый кто на первом ярусе думает, что его правда и ценности это единственные настоящие существующие правда и ценности, и только эти сумасшедшие интегральные думают, что для них есть какая-то глубина и значение в смыслах всех других уровней. И если вы интегральный, то это значит, что подавляющее большинство населения Земли против вас.

И дальше по поводу поиска “своих” Уилбер отмечает:

Не беспокойтесь, если вы найдёте чем-то отличающиеся подходы к интегральности, некоторые из которых окажутся воинственными и агрессивными. Люди будут оставаться людьми, а интегральности не чуждо ничто человеческое. Не дайте этому себя оттолкнуть, прислушивайтесь к разным подходам, и придерживайтесь тех из них, которые для вас имеют больше смысла. Если интегральность не двигается вперёд, в общем и целом, это потому что вы не двигаетесь вперёд. И это относится к нам ко всем.

Leave a comment


Рациональность тревожности

Тревожность это не заболевание, не слабость ума, и не ошибка, для которой мы всегда должны искать медицинское решение. Это очень, по большей части, резонный и чуткий отклик на общие странность, ужас, неопределённость и опасность существования.

Тревожность — наше фундаментальное состояние по хорошо обоснованым причинам: потому что мы очень физически уязвимые существа, сложная сеть хрупких органов выжидающих время для того, чтобы подвести нас в момент, который они сами для этого выберут. Потому что у нас недостаточно информации для принятия самых важных жизненных решений. Потому что в современных обществах, где зависть и беспокойная суета существуют как данность, мы можем воображать значительно больше, чем мы имеем. Потому что мы потомки очень беспокойных существ, собратья которых были растоптаны и разорваны дикими животными, и мы всё ещё носим это в своих костях, эти ужасы саванн, даже если живём в тишине загородного посёлка. Потому что наш карьерный рост и и наши финансы это какая-то игра внутри очень конкретных, полных соперничества, разрушительных и случайных движений неудержимой капиталистической машины. Потому что мы основываем наши самоуважение и чувство комфорта на любви других людей, которых мы не можем контролировать, и нужды и надежды которых никогда не совпадут точно с нашими.

Это всё не значит, что нет лучших и худших способов с этим состоянием обходиться. Первое и самое важное это принятие. Нет необходимости, и это самое главное, беспокоиться по поводу беспокойства. Медитация с этим помогает, так же, как и философия. Настроение не значит, что мы неправильно живём, до тех пор пока мы живы. Также стоит быть осторожным в достижении целей, которые по идее должны избавить нас от тревог. Мы можем всеми силами их добиваться, но должны быть ещё причины для этого, кроме фантазии о покое, ну и чуть меньше усилий и чуть больше скептицизма. Мы будем также тревожны, когда у нас будут дом, любовь и деньги.

Одиночество это то, от чего нам следует всеми силами избавляться. Мы совершенно точно не одни с такой проблемой. Каждый более тревожен, чем склонен нам признаться. Страдают даже магнаты и глубоко влюблённые пары.

Мы коллективно облажались в признании себе насколько мы в панике. Мы должны научиться смеяться по поводу нашей чрезмерной тревожности — смех это сильное выражение облегчения, когда агония, когда-то бывшая личной, получает хорошо проработанную формулировку в виде шутки. Мы вынуждены страдать сами по себе. Но мы, по крайней мере, можем самым добрым образом протягивать руки наших близким, также пытаемым, расколотым, и также поверх этого всего тревожным. “Я понимаю…”

Тревожность достойна большего признания: это не признак дегенерации. Это же настоящий шедевр инсайта: обоснованное выражение нашего таинственного участия в беспорядочном и неопределённом мире.

Ален де Боттон

Leave a comment


Как сохранить внутреннее состояние после тренинга?

решайте сами

Если вы ходите на какие-то группы и процессы, то самая обычная история — это “откат” через какое-то время после тренинга или ритрита. Когда волшебное состояние, в котором всё получается, — исчезает. Когда ясность уходит, а внимания больше не хватает на то, чтобы жить и радоваться, только на что-нибудь одно.)
Это значит, что с духовной практикой у вас не очень, простите за прямоту.
То самое состояние, в котором у вас были силы, хватало внимания, мир был чудесен, а настроение хорошим — оно просто с вами случилось. Мы часто слышим в таких случаях разговоры о том, что что-то происходило само. Помимо вашей воли и вашего осознания. Само было и само кончилось. Не можете же вы в самом деле сами быть ясными и ум ваш не может быть настолько открыт, свободен и прозрачен. Это точно что-то ещё, не Я. Или всё-таки Я?
Но если не Я, и это просто “само происходит”, то, конечно, закончится. И, конечно, снова придётся идти и откуда-то это брать.
Возникает ощущение, что человек с таким отношением к практикам и их результатам пытается дрессировать свой дух, как собаку. Собака должна по команде выполнять какие-то номера, переходить в какие-то состояния, помогать со здоровьем, бизнесом и отношениями, но при этом оставаться полностью подконтрольной. Контроль при этом остаётся у чего-то не очень осознанного, но обязательного для всех. Сам человек при этом может ещё агрессивно защищать этот самый контролирующий “общий для всех” смысл от вопросов, откуда он собственно такой взялся и почему так вдруг правильно. Единственный аргумент, что ещё полмиллиарда обезьян также делают уже 1400 лет, да и то, если верить пропагандистским боевым листкам, а не научным данным.
Проблема в том, что дух не собака, использовать его как набор ресурсных состояний конечно можно, но недолго. В конце концов всё, что не я, у меня можно отнять. Что наша прекрасная жизнь с успехом и делает)
Но есть возможность решить, что вы — это свободный дух, и тогда это состояние и есть вы. Но если это признать, то придётся принимать свои антисоциальные, особенно по нашим африканским меркам, мотивации. Это такие странные и доступные только избранным и привилегированным вещи, как стремление к истине и свободе, например.
Но большинство ищущих просто оставляют себя как есть и ищут пути всё более и более хардкорными практиками снова выдавить из себя кусок той силы, которую могли бы легко найти, если перестали бы мыслить себя в рамках обусловленностей и разобусловленностей.
И в этом отказе принять происходящее, как происходящее по своей воле, остаётся лишь снова тосковать по очередной группе, очередной технике и очередному приезду мастера.

Leave a comment


Рудольф Штайнер и феминизм

Упорнее всего родовая оценка держится там, где дело идёт о поле человека. Почти всегда мужчина видит в женщине, а женщина в мужчине слишком много присущего общему характеру другого пола и слишком мало индивидуального. В практической жизни мужчинам это вредит меньше, чем женщинам. Социальное положение женщины чаще всего потому бывает таким недостойным, что во многих случаях, где оно должно бы было быть обусловлено индивидуальными особенностями отдельной женщины, оно обусловливается общими представлениями, составленными о её естественной задаче и потребностях. Участие мужчины в жизни сообразуется с его индивидуальными способностями и склонностями; участие же женщины почему-то должно быть обусловлено исключительно тем обстоятельством, что она именно женщина. Женщина обязана быть рабой родового, общеженского. Пока мужчины спорят о том, годится ли женщина или не годится “по ее естественному предрасположению” к тому или другому призванию, до тех пор так называемый женский вопрос не сможет выйти из своей самой элементарной стадии. Чего может хотеть женщина по своей природе – решение этого вопроса следует предоставить самой женщине. Если верно, что женщины годятся только к тому роду деятельности, который им сейчас предоставлен, тогда они едва ли сами по себе достигнут чего-либо другого. Но им самим должно быть предоставлено решать, что свойственно их природе. Если кто-то опасается потрясения наших социальных устоев оттого, что женщины будут рассматриваться не как члены рода, а как индивидуальности, то ему нужно возразить, что социальные условия, при которых половина человечества ведёт недостойное человека существование, чрезвычайно нуждаются в улучшении.

Р. Штайнер, Философия Свободы, 1894 г.

Leave a comment


А вы думаете?

мышление

Если я думаю , что мысли это слова, то я не умею думать. Мысль — это системный процесс, который можно воспринимать, как динамическое объёмное переживание. Его можно ощущать, видеть, слышать, чувствовать вкус. Оно может быть различной степени живости, различной продолжительности во времени, разной материальной проявленности во внешнем мире. Если каждое сформулированное слово не поддерживается такой структурой, которую можно ощущать и видеть, то я говорю неправду, говорю вещи не соответствующие моей собственной действительности.

Leave a comment


Как не стать конспирологом [перевод]

Мы живём в эпоху заговоров. Везде обнаруживаются скрытые зловещие мотивы. Никто не свободен от подозрений, независимо от репутации. В это может быть вовлечена любое учреждение, даже самое почтенное. Чтобы не говорилось публично, скорее всего что-то более ужасное происходит скрытно. Принимать всё на веру — верное средство дойти до разочарования от наивности. Никогда не было более соблазнительного момента удариться в конспирологию.

Но настоящий выбор не между наивностью и теориями заговора. Задача найти путь к часто неуловимой третьей опции: разумному скептицизму. Как разумный скептик так и конспиролог начинают из одной той же точки: с осознания, что вещи не то, чем они кажутся, и то, что является общепризнанным, может быть очевидной ложью. Само по себе это не признак бреда или безумия. Это основа величайших открытий и озарений человека. Верхом безумия было до 1473 года утверждать, что Земля вращается вокруг солнца. Не менее странно было бы отстаивать в 50х годах прошлого века, что английская разведка находится под контролем людей, работающих на СССР. Гипотезы могут быть совершенно необычайные, очень непопулярные, и всё равно верные.

Что же отличает разумного скептика от конспиролога? Не то, что у него есть какие-то странные гипотезы, а то, что потом с гипотезами делают. Вот основные ключевые различия:

Доказательство
Разумный скептик знает, что гипотеза не может быть бесконечно неизменной без доказательств. Они могут какое-то время испытываться, но в какой-то момент или от них надо великодушно и безропотно отказаться или они должны быть поддержаны конкретным доказательством.

Бремя доказательства
Разумные скептики понимают, что тяжесть доказательства гипотезы должна ложиться на них, как тех, кто бросает вызов status quo, а не тех, кто поддерживает устоявшуюся идеологию. Они принимают, что это их долг показать, что привидения действительно существуют, а не ответственность всех остальных доказать, что их нет.

Смелость отбросить гипотезу
Отстаивать спорные гипотезы — своеобразное эмоциональное удовольствие. Мы чувствуем себя сильнее и значительнее чем все те, кто слепо доверяет установившемуся порядку. Они, эти идиоты, могут думать, что ракеты летали на Луну, мы знаем, что всё это было снято в городской студии. У нас не такая значительная работа и не такой большой дом, но, в отличие от самодовольных профессоров, мы знаем, что действительно случилось с Гитлером после войны. Разумный скептик конечно знает, как было бы хорошо оказаться правым, но знает и унижение и печаль оказаться неправым. Конечно, это было бы очень приятно эмоционально, открыть секрет атомной энергии, или что богатый старик оказался сексуальным извращенцем, или что изменение климата оказалось мистификацией. Но он также достаточно мудр, чтобы не дать своим желаниям быть сильнее упорных и неуступчивых утверждений реальности.

Обычное доверие
Конспиролог везде видит скелетов в шкафу; их позиция по умолчанию, что все лжецы и всё прикрытие. Они так бояться оказаться жертвой обмана, что не могут позволить себе ни проблеска доверия. Со своей стороны разумный скептик исходит из того, что миру в целом можно доверять и изначальной благожелательности. Они имеют дерзость судить о вещах по тому какие они есть, уверенные в силе изменить свои взгляды, даже очень быстро, в гораздо более тяжелую сторону, если факты этого требуют. Они внутренне достаточно сильны, чтобы верить в то, что незнакомцы правдивы и добродетельны.
Теории заговора никогда не были проблемой интеллекта. Это эмоциональная рана, которая превозмогает более высокие структуры интеллекта, и поэтому обращаться с ней надо не бомбардировкой фактами, а утешением, добротой и любовью, потому что именно здесь проблема всегда и начинается.

Выбор, который перед нами стоит — не выбор между наивностью и конспирологией. В понимании хрупкости наших душ у нас есть вариант пройти наши опасные времена с благоразумной смесью доверия и сомнения.

Источник.

Leave a comment


Почему самоанализ работает [перевод]

Среди нас есть такие, кому регулярно требуется пойти подумать больше, чем это обычно допускается или принимается за норму. Эти размышления могут нам казаться одной из самых значимых вещей, которые мы делаем. После времени, проведённого в компании, мы жаждем (и это не слишком сильное слово) побыть в одиночестве с нашим собственным разумом. Необработанный опыт оказывается слишком ошеломляющим, плотным, беспорядочным, смущающим или волнующим. И нам нужно на регулярной основе отдельно заниматься его сортировкой. Мы долго не ложимся спать, размышляем в ванной, просыпаемся рано, пишем книгу, идём гулять, и чувствуем себя заметно светлее и свежее от процесса освоения эмоций и алхимии превращения чувств в идеи. Нас тянет философствовать, в самом простом смысле этого слова. И можно согласиться с изречением Сократа, что жизнь недооанализированная не вполне стоит того, чтобы жить или, по крайней мере, не такая спокойная.

Нам нужно уединиться и думать в определённые дни потому что нам грустно, и в то же время мы не можем определить причину этого, которая тянется откуда-то из нашего ума, но за пределами нашего осознания. Чем дольше мы оставляем печаль без внимания, тем больше она окрашивает всё, с чем мы соприкасаемся. Наш опыт становится безвкусным, туман онемения опускается на наше сознание. Мы начинаем беспокоиться непонятно из-за чего. Не можем успокоить наши мысли. Ищем облегчения бегством от себя в телефоны и игры. Может начать дёргаться глаз, можем начать грызть кожу на пальцах, наш разум понимает, что есть содержание, на котором надо сфокусироваться, но оно ускользает от понимания и его нервное электричество распространяется по всем мыслям. Мы можем раздражаться, нас перещёлкивает и мы влетаем в колоссальную необоснованную ярость, зная, что она не может быть оправдана носком на полу или неожиданно заскрипевшей входной дверью, но нашему пониманию мешают гордость и отрицание. Или, в позитивном ключе, мы можем чувствовать мистическое волнение от того, что услышим о об очень оригинальном проекте, придуманном другом, или прочтём о новом типе организации, или посмотрим заставляющую глубоко думать документалку. Что-то зовёт нас из глубины нашего волнения, и мы увлекаемся чувствами в этом направлении, но не пониманием. Нас не оставляет возбуждение, но не проясняет, о чём же оно. В такой ситуации мы уходим думать. У нас есть ручка и блокнот дома на кресле, или нам открывается вид из окна поезда и мы два часа разговариваем сами с собой внутри, пока едем. Мы возвращаемся к содержанию своего ума и терпеливо исследуем искаженные сигналы, которые также терпеливо пытаемся подчинить здравому смыслу.

Мы взволнованно вопрошаем, что нам надо сделать, что другие должны сделать, что должно произойти и когда. Мы отваживаемся пребывать в нашей удивительной и постоянной уязвимости из-за наших боли, грусти и раздражения. Возможно быстрая встреча в очереди в аэропорту с человеком добрым и понимающим показывает на живое чувство нежности, которого не хватает в наших отношениях. Возможно спокойно безжалостное сообщение от нашего друга вызовет горькое и болезненное соперничество. Или глядя на солнечный пейзаж за окном, мы жалеем о том, как жизнь стала несвободной и наполненной рутиной. В нашем размышлении мы отбрасываем привычное мужество и даём нашей грусти занять своё настоящее место и принять свою настоящую форму. Мы внимательно останавливаемся на наших ранах. Мы даём пространство для своей тоски. Это может и не является быстрым способом справиться с печалью, но это помогает почувствовать её очертания и даёт нам шанс привести себя в соответствие. Нашей боли нужно, чтобы её услышали. Затем мы даём такое же внимание нашим позитивным волнениям: мы склоняемся чтобы слушать их воодушевлённый призыв. Мы представляем изменения своей жизни в соответствии с ними. Мы осознаём естественную рациональную тревогу от признания того, как много у нас ещё есть возможностей, и как сильно может и должно быть изменено положение вещей.

Чем больше мы думаем, тем нам легче узнавать наши страхи, зависть и надежды. Мы меньше боимся содержимого наших умов. Мы становимся спокойнее, менее завистливыми и у нас появляется ясное чувство направления. Мы узнаём, как сильно мы зависим от практик философии, даже не зная, что это так называется. И надо сказать, что практики это понятные и вполне доступны для освоения.

Источник

2 Comments


Должны мы работать над собой? Или над миром? [перевод]

Когда мы падаем под ударами эмоциональных проблем, таких как депрессия, тревога или проблемы в любви, то нам часто, и часто с самыми мудрыми и добрыми намерениями, советуют уделить больше время на работу над собой. Если мы сходим к врачу, нам может быть даже таблетки пропишут какие-нибудь, чтобы восстановить наши отношения с миром.

В определённых ситуациях это действительно лучший способ, но мы также местами можем слишком торопиться в поиске исправления себя вместо поиска объяснения за пределами нашего собственного сознания. И может быть, что самые большие причины некоторых неприятностей лежат в области, которую осознанные, здравые и сдержанные люди не любят обвинять: в системе в которой мы живём.

Возьмите тревожность. Велико искушение паталогизировать то, что мы становимся жертвами высокой и неконтролируемой тревоги. Это ощущается как болезнь, но когда мы смотрим на мир трезвым взглядом, то мы можем начать сомневаться, не является ли близость к тревожному срыву признаком повышенной нормальности. Наши панические настроения могут быть совершенно здоровым последствием жизни более или менее чувствительного человека в исключительно хаотичном мире, преданном идее трагичности.

Тоже самое может быть сказано о депрессии. Мы переживаем это состояние глубоко внутри себя. Но часть его причин могут быть далеки от нашей нейрохимии: это работа, которая не позволяет нам быть креативными и самостоятельными, что нужно любому человеку чтобы просто быть довольным; это исчезновение общности и атомизация современной личности на бездушных просторах мегаполисов современности; это расстояния и доступность, которые одновременно давят и на наши отношения и на наше время с самими собой; это подверженность влиянию медиа, которые продвигают ложные чувства сравнения и зависти.

В отношениях также не во всей нашей неадекватности виноваты мы сами. Они также создаются тем, что мы должны быть способны безумно и прекрасно любить одного человека всю нашу оставшуюся жизнь, что наши возлюбленные должны быть нашими лучшими друзьями, доверенными лицами и сексуальными партнёрами несколько беспроблемных десятилетий, что мы должны чувствовать постоянное сексуальное желание к ним. А наша склонность к тому, чтобы спать с кем-то ещё, злиться или скучать — признаки безумия или (в современном варианте) “боязнь ответственности”. С такими ложными ожиданиями отсутствие успеха может быть совершенно нормально, как у большинства из нас.

Мы иногда должны быть готовы твёрдо признать, что жизненные сложности скорее системные, чем личные, по причинам, которые находятся в политической, идеологической и экзистенциальной сферах. Наши решения для признания и исправления разных общевидовых проблем должны распространяться сильно дальше таблеток. Мы не только должны работать над собой потому что нам не очень хорошо, в определённых областях мы также должны работать над миром, который нас такими делает.

отсюда

Leave a comment


Где этому я учился (про всякую духовность)?

В уходящем 2016м мне как-то пришлось первый раз за 10 лет написать резюме. Сначала я немного волновался, а потом понял, что вполне достойно получается. Не то, чтобы у меня в связи с моей деятельностью духовного коуча когда-то спрашивали какие-то credentials, но перед тем как спорить о тонкостях проработки сахасрары не мешает глянуть.)

сертификат ничего

В прошлой жизни инженер по компьютерам и экономист по финансам (по обеим специальностям успел поработать как с формулировками должностей, точно соответствующими тем, которые написаны в дипломах, так и вокруг).

Образование в области психотехнологий и практик:
– 2001-2004 M.A. NLP, тренер Галина Яковенко, Московский центр НЛП-Резонанс, на тот момент филиал австрийского института НЛП, который сейчас Institut Kutschera
– 2005-2011 программа “Бизнес как духовный путь” Марка Пальчика, универсальная модель описания духовных практик, которая пока не подводила ни разу. Йога, даосская передача с китайскими мастерами и русскими, прожившими десятки лет в Китае, приложения медитационных и телесных практик в работе с проблемами в бизнесе, здоровье, принятии решений, стрессовых ситуациях. Получил разрешение на ведение групп и преподавание. В 2011 году работал, как ассистент, в корпоративном консалтинговом проекте Марка.
– 2005 по настоящее время. Практика йоги. Йога23 Андрея Сидерского и с 2013 Shadow Yoga by Shandor Remete. Сюда же 20+ лет практики боевых искусств, от самбо и кикбоксинга до всяких семейных школ тайцзи.
– 2009 по настоящее время. Программа “Искусство целостности” Киры Езерской, пройденная в разных вариантах и направлениях. Антропософская интегральная практика и передача.
– 2010-2011 шаманские ритуалы с перуанскими растениями с Guillermo Arévalo Valera Ketsenbetsa и Armando Sayre Tupac Wiracocha.
– 2010 по настоящее время интенсивные терапевтические семинары Александра Ефимовича Алексейчика (врач-психиатр, психотерапевт, руководитель психотерапевтической клиники Вильнюсского Центра психического здоровья)
– 2011 по настоящее время семинары Vasumati (Sharon Hancock), семинары Психология Тантры, парные ритриты, тантрические передачи, передачи Diamond Approach, интегральные практики работы с проблемами в отношениях, тренинги для терапевтов, практика Voice Dialog.
– 2013 семинары по исихазму с отцом Timothy Curtis’ом, передача православных медитативных практик.
– 2014-2016 краниосакральная биодинамика и танатология с Rosemary Wallace, курсы Integrated CranioSacral study I и II, Thanatology.
– 2015 по настоящее время — Diamond Approach с Hamid Ali Almaas, ритриты Quazar (Берлин) и онлайн-курсы.
– 2016 Oxford Mindfulness Summer School с Mark Williams в Oxford Mindfulness Center

Опыт личного консультирования с 2002 года.
Опыт ведения групп с 2003 года.

2 Comments


Новая книга Феликса Шмиделя, Власть (2016)

феликс шмидель власть

Самая математически точная (ага, можно ещё, оказывается) и самая неоднозначная книжка Феликса.
Обосновывает ключ “Власть vs. Свобода”, который стал для меня финальным аргументом и точкой отсчета любого непонятного выбора. Различением между злом и добром. Простым ответом на вопрос “а мы тут за кого”?
И совершенно неоднозначный финал, не бьющийся с интегральной мыслью, по крайней мере в рамках моего понимания, ни дающий внятного ответа на вопрос автору: “а чем всё-таки тогда вы отличаетесь от них”?

Выкладывается, как обычно, с разрешения автора.

Феликс Шмидель, Власть (pdf, 1,4 MB)

3 Comments


Антон Маторин Я основатель и ведущий тренинга Испытание Реальностью, коуч и консультант в области стресс-менеджмента и сопровождения личных изменений. Имею большой опыт ведения тренингов и консультирования в области отношений и гендерной психологии, от обучения пикапу до парного семейного консультирования. Исследую и применяю в работе традиционные духовные практики и современные методы интегральной психологии.