Архив по тегам: thaoist anarchy

Как…


— Как ты это делаешь?
— Вообще ничего не делаю. Это твоё, это было в тебе всегда. как неотъемлемая часть. Я просто даю этому случиться, состояться, стать проявленным из непроявленного. Но я это не делаю, даже если кажется, что это знакомые какие-то определённые приёмы и движения, то работают всё равно не они. Я просто как будто прикасаюсь к чему-то и освобождаю место внутри, именно в ощущениях, делаю больше места у себя внутри и тогда этому тому, к чему прикасаюсь в тебе, хватает места случиться. Но вообще, как я уже сказал — это не я, это ты.

Leave a comment

досматривать сны

в январе 2014 я уехал в деревню, постился, йожился, медитировал, носил воду из колодца, парился в бане, гулял в лесу, читал отцов исихастов, Трудно Быть Богом Стругацких, Прометей Восставший Роберта Антона Уилсона и статьи по геополитике.
и мне снились сны. примено такие сны.

Our world is not powered on oil ot money or dreams or god. Our world run on trust…

2 Comments

Не всем же быть понятливыми

Longchenpa
Хотя природа ума идентична самосуществующей пробуждённости, процесс её постижения варьируется в соответствии с градациями интеллекта.
Лонгчен Рабджам, Кладезь Сокровищ Передач, Комментарий к “Драгоценной Сокровищнице Дхармадхату”, XIV век, перевод Ламы Олега.

1 Comment

О вечном: археологические байки

Историю мне как-то рассказывал один увлекающий археологией товарищ у костра на Кавказе возле речки Белой, где мы катались и боялись. Сейчас я почему-то не могу с ним найтись. Может объявится в результате этого текста, может нет. Поэтому пишу без пруфлинков. На самом деле на правах байки, за что купил, за то продаю.

В общем, говорит, копаем 8 век. То ли в Рязанской то ли в Воронежской губернии. У славян в это время в целом было с культурой не особенно. Примитивная обработка железа. Доспехи из копыт. Ну вообще статья в википедии “Ремёсла древних славян” начинается с IX века. Неспроста. Костяных орудий много. Письменности, ясное дело, близко никакой нет.

Но, говорит, есть деревни. Попадаются. И это была такое. Нормальное “европейское” оружие. Захоронения воинов во франкских доспехах или их аналогах. Монеты разные с запада и с юга. Стали выяснять, что и как. Такие есть. Примерно одна на несколько сот километров. Процентов 10-15 населения.

Ничего не изменилось с тех пор, похоже. Только граница культуры проходит по немного другим признакам, доспехи и украшения несложно иметь у всех одинаковые.) Хотя некоторые и с этим успешно борются.)

Большой привет 86% и призывам валить.)

Leave a comment

Что будет


Дорогие читатели моего блога.
Сейчас в кризисное время, все выступают с рецептами. Как стоять, за что держаться, какие применять модели и что делать, в конце концов, как с уверенным в себе видом говорить, что вас это не касается и не коснётся.
Это отличная позиция, и ей тоже надо заниматься, и мы к этому вернёмся.) Но я сейчас хочу сказать о другом. Если вы живёте в России, или по крайней мере плотно завязаны на её экономику, то всё гораздо веселее.
Даже те, кто лучше всего из нас устроился в этой системе, просто едут верхом под откос по склону с нарастающей крутизной на спине демонов и монстров, а не лёд у этих чудовищ под ногами. Но ситуация может поменяться в любой момент и в любую сторону.
Если же вы даже думаете, что вы достаточно далеко и в достаточно комфортно устроились? Но, простите за нескромный вопрос, вы на Земле? Так вот: с орбиты падает Death Star ядерным оружием на борту и очень злым населением в количестве 140 миллионов человек. Большая часть из которого, включая стариков, больных, женщин и детей, готова хоть сейчас участвовать в колонизации спутников Юпитера. просто потому что у них дома по крайней мере половину времени года такая же пригодность для выживания.
Ремни, честно говоря, можно попробовать пристегнуть, но по-моему поздно было примерно год назад.

У меня на ближайший год есть план.
Присоединяйтесь, скучно не будет.

1 Comment

радости видеопиратства

К концу праздников начал осваивать вывалившийся в интернет урожай скринеров.)

Nightcrawler — провисает посередине и не очень хотелось досматривать, но в целом хорошо про людей, достигающих успеха в новостном бизнесе. Почему мы собственно видим то, что видим, если ориентируемся на новостной поток. Самый массовый вариант этого спорта в интернете, кстати — заголовки новостей. Причём рукопожатные со своими правами на вождение автомобиля для трансгендеров идут в ту же жопу, что и кровавый режим с распятым мальчиком.

A Most Wanted Man — очень крутая картинка, очень крутые роли. Наслаждение прямо, что так бывает) Хотя бы в кино.) Главного героя, конечно, жалко, но если ему дать больше власти, то будет как в следующем фильме.)

Левиафан — талантливейшая иллюстрация нашего вечного, на фоне дзенских пейзажей, которые портят православные новоделы в скрепах с преступниками у власти. Титры про поддержку министерством культуры доставляют.) Я про новоделы в очень широком смысле. Потому что сидя летом на лавочке в Киево-Печёрской лавре внизу ближе к речке, где часовни с водой, основное чувство то же: “Какое место классное, церкви лишние только”.

1 Comment

как-то так


Сидели сегодня в отличной компании, пили Laphroaig разных лет и бочек.) Говорили обо всём. Обнаружили, что поэзия 80-х годов прошлого века очень круто отражает происходящее. Например видео, которое выше.

1 Comment

Послевоенные психические проблемы Германии :: интервью Карла Юнга

Это интервью было опубликовано через четыре дня после безоговорочной капитуляции немецкой армии в Реймсе в газете «Die Weltwoche» (Цюрих) от 11 мая 1945 г. под заглавием «Обретут ли души мир?». Интервью, вероятно, имело место несколько ранее. В неполном переводе оно было опубликовано в одной из газет 10 мая 1945 г.

Шмид: Не считаете ли вы, что окончание войны вызовет громадные перемены в душе европейцев, особенно немцев, которые теперь словно пробуждаются от долгого и ужасного сна?

Юнг: Да, конечно. Что касается немцев, то перед нами встает психическая проблема, важность которой пока трудно представить, но очертания ее можно различить на примере больных, которых я лечу. Для психолога ясно одно, а именно то, что он не должен следовать широко распространенному сентиментальному разделению на нацистов и противников режима. У меня лечатся два больных, явные антинацисты, и тем не менее их сны показывают, что за всей их благопристойностью до сих пор жива резко выраженная нацистская психология со всем ее насилием и жестокостью. Когда швейцарский журналист спросил фельдмаршала фон Кюхлера* о зверствах немцев в Польше, тот негодующе воскликнул: «Извините, это не вермахт, это партия!» – прекрасный пример того, как деление на порядочных и непорядочных немцев крайне наивно. Все они, сознательно или бессознательно, активно или пассивно, причастны к ужасам; они ничего не знали о том, что происходило, и в то же время знали.

Вопрос коллективной вины, который так затрудняет и будет затруднять политиков, для психолога факт, не вызывающий сомнений, и одна из наиболее важных задач лечения заключается в том, чтобы заставить немцев признать свою вину. Уже сейчас многие из них обращаются ко мне с просьбой лечиться у меня. Если просьбы исходят от тех «порядочных немцев», которые не прочь свалить вину на пару людей из гестапо, я считаю случай безнадежным. Мне ничего не остается, как предложить им анкеты с недвусмысленными вопросам», типа: «Что вы думаете о Бухенвальде?» Только когда пациент понимает и признает свою вину, можно применить индивидуальное лечение.

Шмид: Но как оказалось возможным, чтобы немцы, весь народ, попали в эту безнадежную психическую ситуацию? Могло ли случиться подобное с какой-либо другой нацией?

Юнг: Позвольте сделать здесь небольшое отступление и наметить в общих чертах мою теорию относительно общего психологического прошлого, предшествовавшего национал-социалистической войне. Возьмем за отправную точку небольшой пример из моей практики. Однажды ко мне пришла женщина и разразилась неистовыми обвинениями в адрес мужа: он сущий дьявол, он мучит и преследует ее, и так далее и тому подобное. В действительности этот человек оказался вполне добропорядочным гражданином, невиновным в каких-либо демонических умыслах. Откуда к этой женщине пришла ее безумная идея? Да просто в ее собственной душе живет тот дьявол, которого она проецирует вовне, перенося свои собственные желания и неистовства на своего мужа. Я разъяснил ей все это, и она согласилась, уподобившись раскаявшейся овечке. Казалось, все в порядке. Тем не менее именно это и обеспокоило меня, потому что я не знаю, куда пропал дьявол, ранее соединявшийся с образом мужа. Совершенно то же самое, но в больших масштабах произошло в истории Европы. Для примитивного человека мир полон демонов и таинственных сил, которых он боится; для него вся природа одушевлена этими силами, которые на самом деле не что иное, как его собственные внутренние силы, спроецированные во внешний мир. Христианство и современная наука дедемонизировали природу, что означает, что европейцы последовательно вбирают демонические силы из мира в самих себя, постоянно загружая ими свое бессознательное. В самом человеке эти демонические силы восстают против кажущейся духовной несвободы христианства. Демоны прорываются в искусство барокко: позвоночники изгибаются, обнаруживаются копыта сатира. Человек постепенно превращается в уроборос1 который уничтожает самого себя, образ, с древних времен являвшийся символом человека, одержимого демоном. Первым законченным примером этого типа является Наполеон.

Немцы проявляют особенную слабость перед лицом этих демонов вследствие своей невероятной внушаемости. Это обнаруживается в их любви к подчинению, в их безвольной покорности приказам, которые являются только иной формой внушения. Это соответствует общей психической неполноценности немцев, следствием их неопределенного положения между Востоком и Западом. Они единственные на Западе, кто при общем исходе из восточного чрева наций оставались дольше всех со своей матерью. В конце концов они отошли, но прибыли слишком поздно, тогда как мужик (the mujik) не порывался освободиться вообще. Поэтому немцев глубоко терзает комплекс неполноценности, который они пытаются компенсировать манией величия: «Am deutschen Wesen soll die Welt genesen»2 – хотя они не чувствуют себя слишком удобно в собственной шкуре! Это типично юношеская психология, которая проявляется не только в чрезвычайном распространении гомосексуальности, но и в отсутствии образа anima в немецкой литературе (великое исключение составляет Гёте). Это обнаруживается также в немецкой сентиментальности и «Gemutlichkeit»* , которые в действительности суть не что иное, как жестокосердие, бесчувственность и бездушие. Все обвинения в бездушии и бестиальности, с которыми немецкая пропаганда нападала на русских, относятся к самим немцам; речи Геббельса нечто иное, как немецкая психология, спроецированная на врага. Незрелость личности ужасающим образом проявилась в бесхарактерности немецкого генерального штаба, мягкотелостью напоминающего моллюска в раковине.

Германия всегда была страной психических катастроф: Реформация, крестьянские и религиозные войны. При национал-социализме давление демонов настолько возросло, что человеческие существа, подпав под их власть, превратились в сомнамбулических сверхчеловеков, первым среди которых был Гитлер, заразивший этим всех остальных. Все нацистские лидеры одержимы в буквальном смысле слова, и, несомненно, не случайно, что их министр пропаганды был отмечен меткой демонизированного человека – хромотой. Десять процентов немецкого населения сегодня безнадежные психопаты.

Шмид: Вы говорите о психической неполноценности и демонической внушаемости немцев, но как вы думаете, относится ли это также к нам, швейцарцам, германцам по происхождению?

Юнг: Мы ограждены от этой внушаемости своей малочисленностью. Если бы население Швейцарии составляло восемьдесят миллионов, то с нами могло бы произойти то же самое, поскольку демонов привлекают по преимуществу массы. В коллективе человек утрачивает корни, и тогда демоны могут завладеть им. Поэтому на практике нацисты занимались только формированием огромных масс и никогда – формированием личности. И также поэтому лица демонизированных людей сегодня безжизненные, застывшие, пустые. Нас, швейцарцев, ограждают от этих опасностей наш федерализм и наш индивидуализм. У нас невозможна такая массовая аккумуляция, как в Германии, и, возможно, в подобной обособленности заключается способ лечения, благодаря которому удалось бы обуздать демонов.

Шмид: Но чем может обернуться лечение, если его провести бомбами и пулеметами? Не должно ли военное подчинение демонизированной нации только усилить чувство неполноценности и усугубить болезнь?

Юнг: Сегодня немцы подобны пьяному человеку, который пробуждается наутро с похмелья. Они не знают, что они делали, и не хотят знать. Существует лишь одно чувство безграничного несчастья. Они предпримут судорожные усилия оправдаться перед лицом обвинений и ненависти окружающего мира, но это будет неверный путь. Искупление, как я уже указывал, лежит только в полном признании своей вины. «Меа culpa, mea maxima culpa!»* В искреннем раскаянии обретают божественное милосердие. Это не только религиозная, но и психологическая истина. Американский курс лечения, заключающийся в том, чтобы провести гражданское население через концентрационные лагеря, чтобы показать все ужасы, совершенные там, является поэтому совершенно правильным. Однако невозможно достичь цели только моральным поучением, раскаяние должно родиться внутри самих немцев. Возможно, что катастрофа выявит позитивные силы, что из этой погруженности в себя возродятся пророки, столь характерные для этих странных людей, как и демоны. Кто пал так низко, имеет глубину. По всей вероятности, католическая церковь соберет богатый улов душ, поскольку протестантская церковь переживает сегодня раскол. Есть известия, что всеобщее несчастье пробудило религиозную жизнь в Германии; целые общины преклоняют по вечерам колени, умоляя Господа спасти от антихриста.

Шмид: Тогда можно надеяться, что демоны будут изгнаны и новый, лучший мир поднимется на руинах?

Юнг: Нет, от демонов пока не избавиться. .Это трудная задача, решение которой в отдаленном будущем. Теперь, когда ангел истории покинул немцев, демоны будут искать новую жертву. И это будет нетрудно. Всякий человек, который утрачивает свою тень, всякая нация, которая уверует в свою непогрешимость, станет добычей. Мы испытываем любовь к преступнику и проявляем к нему жгучий интерес, потому что дьявол заставляет забыть нас о бревне в своем глазу, когда мы замечаем соринку в глазу брата, и это способ провести нас. Немцы обретут себя, когда примут и признают свою вину, но другие станут жертвой одержимости, если в своем отвращении к немецкой вине забудут о собственных несовершенствах. Мы не должны забывать, что роковая склонность немцев к коллективности в неменьшей мере присуща и другим победоносным нациям, так что они также неожиданно могут стать жертвой демонических сил. «Всеобщая внушаемость» играет огромную роль в сегодняшней Америке, и насколько русские уже зачарованы демоном власти, легко увидеть из последних событии, которые должны несколько умерить наше мирное ликование. Наиболее разумны в этом отношении англичане: индивидуализм избавляет их от влечения к лозунгам, и швейцарцы разделяют их изумление перед коллективным безумием.

Шмид: Тогда мы должны с беспокойством ожидать, как проявят себя демоны в дальнейшем?

Юнг: Я уже говорил, что спасение заключается только в мирной работе по воспитанию личности. Это не так безнадежно, как может показаться. Власть демонов огромна, и наиболее современные средства массового внушения – пресса, радио, кино etc. – к их услугам. Тем не менее христианству было по силам отстоять свои позиции перед лицом непреодолимого противника, и не пропагандой и массовым обращением -это произошло позднее и оказалось не столь существенным, – а через убеждение от человека к человеку. И это путь, которым мы также должны пойти, если хотим обуздать демонов.

Трудно позавидовать вашей задаче написать об этих существах. Я надеюсь, что вам удастся изложить мои взгляды так, что люди не найдут их слишком странными. К несчастью, это моя судьба, что люди, особенно те, которые одержимы, считают меня сумасшедшим, потому что я верю в демонов. Но это их дело так думать; я знаю, что демоны существуют. От них не убудет, это так же верно, как то, что существует Бухенвальд.

Публикуется по сборнику Аналитическая психология Прошлое и настоящее, Москва 1995. ISBN 5–7248–0034–9

8 Comments

И ещё о браке

На этот раз я цитирую подзамочный пост одного своего товарища. Авторство и ссылка на оригинал не указывается по его просьбе. Но мне кажется, очень интересный взгляд на брак и семью с историческо-эволюционной точки зрения.

В Россию недавно приезжал Ирвин Ялом (тот самый) и я его не видел, но знакомый рассказал вот какую историю. Для Ялома, оказывается, очень важной, возможно даже самой главной ценностью в жизни является брак. Не семья, а именно брак. Отношения в паре. Остальные отношения — с детьми, с родителями… это все отдельно. И мне показалось, что это интересное различение, на которое редко кто обращает внимание. Действительно, семья — это принципиально другое образование. В чем принципиальная разница? В сложности. Каждый новый член семейного уравнения увеличивает сложность в геометрической прогрессии (это я прикидываю, но если кто посчитает, мне будет интересно).
Двести нет назад это не имело значения, потому что люди были более одинаковые, чем сейчас. Если на простом уровне, без цифр: у моих прабабушек-прадедушек в деревне пол-деревни носили одну и ту же фамилию. Там жили одинаковые люди. Генетически похожи. Далеко за пределы деревни не ездили, у всех одни условия жизни. Опыт одинаковый. Соответственно, и характер похож. Все предсказуемы, хотят примерно одного и того же, ценности одинаковые. Сейчас характер у людей сильно разнообразился. Все перемешались генетически и географически, все выросли в разных условиях, да что там, в разные эпохи! Раньше эпоха-то была по большому счету одна. Сейчас у всех разный опыт. Разные убеждения, ценности. Разный характер.
Задача синхронизации такого количества людей превращается в Очень Сложную Задачу. Да и зачем?! Раньше семья была реально нужна. Они против нас, мы ощерились штыками и защищаем территорию. Если что происходит, мы генетически близкие люди, должны поддерживать друг друга. Сейчас ситуация другая. В большинстве жизненных ситуаций намного вероятнее ожидать помощи от партнера, друзей, коллег или просто от тотальных незнакомцев. Я видел где-то недавно исследование: американцы превращаются в общество добрых самаритян. Незанятые незнакомцы более вероятно были готовы помочь, чем занятые в данный момент знакомые.
Конечно, если сейчас случится какой-то большой кризис или там Эбола, это все опять вернется. Но может и не случится, вопрос вероятности. Семья — это огромный тяжелый парашют, который мы всю жизнь с собой таскаем. В какой-то момент, когда самолеты перестанут падать слишком часто, мы выкинем его окончательно.

1 Comment

Антон Маторин Я основатель и ведущий тренинга Испытание Реальностью, коуч и консультант в области стресс-менеджмента и сопровождения личных изменений. Имею большой опыт ведения тренингов и консультирования в области отношений и гендерной психологии, от обучения пикапу до парного семейного консультирования. Исследую и применяю в работе традиционные духовные практики и современные методы интегральной психологии.