Архив по тегам: интегральное православие

Воля, страх и свобода

просто симпатичная картинка
11. Фантомная воля (фрагмент)
Действие фантомной воли вытесняет собственное представление человека о его счастье и замещает его представлением о счастье, которое другие считают обязательным для всех и для самого человека. Фантомная воля вынуждает человека отождествлять представления о личном счастье других людей со своим собственным. Иначе говоря, фантомная воля заставляет человека хотеть не того, чего он хочет сам, а того, что он должен хотеть, как и все, принадлежащие общей с ним традиции. Несвободу человека от фантомных представлений можно назвать зависимостью. Другими словами, зависимостью можно считать представления, которые побуждают человека к следованию чувству долга и переживанию чувства вины, основанием для которых является не личный осознанный выбор, а вынужденно сложившиеся и вынужденно разделяемые с другими представления.
Можно сказать, что фантомная воля существует только потому, что человек не дает права самому себе усомниться в необходимости фантомного одобрения. Поэтому действие фантомной воли проявлено также и в нежелании или кажущейся невозможности для человека дать себе право усомниться в том, что другие считают для него обязательным и неизменным. В предельном развитии этого сценария человек полностью утрачивает собственную волю к радости и превращается в «проводника» воли фантомной. «Проводник» фантомной воли уже не способен на личные переживания. Он становится «заложником» социальной традиции, фантомная воля которой полностью обезличивает его отношение и к самому себе и к другим людям.
Второй сценарий возможен, когда смысл собственного существования человек скорее связывает с самим собой, чем с одобрением и поддержкой себя другими людьми. В любом случае человек выходит из детства с зависимостями от фантомных представлений. Но при этом представление о своей «хорошести» рассматривается им не как неизменная данность, а как представление, к которому возможно критическое отношение и возможно приложение творческих усилий изменения. Это не означает, что при освобождении от зависимостей у человека не возникает чувства вины или угрызения совести. Но в этом случае человек оказывается способен преодолеть фантомную волю, запрещающую ему усомниться в необходимости обязательного одобрения со стороны других. Стремление человека к собственному пониманию счастья, на которое направлена его воля к радости, позволяет ему преодолевать свои зависимости и действие фантомной воли, ограничивающей его свободу.
Взрослые передают ребенку представления о социальной традиции и свои фантомные представления, — поскольку они сами, как правило, не свободны от действия фантомной воли. Любая социальная традиция включает в себя фантомные представления, которые связаны с необходимостью повиновения тем, во власти которых находится человек. Традиционное отношение к фантомным представлениям связано с их обязательностью для всех, а не с собственным осознанным отношением, которое может находиться почти под запретом.
«Созвучность» собственных фантомных представлений человека тем же фантомным представлениям остальных участников социальной традиции можно понимать как проявление коллективного бессознательного. Иначе говоря, коллективное бессознательное связано с совпадением направленности фантомной воли всех участников социальной традиции, которое определяется общностью фантомных представлений каждого из них.
Второй сценарий осуществления человека связан с возможностью личного отношения к представлениям социальной традиции, которые считаются обязательными и не обсуждаемыми. Это означает возможность поиска ответа на основной вопрос личного существования не только в связи с этими представлениями. Если поиск ответа на вопрос – что я делаю здесь и сейчас и какая мне от этого радость – возможен не только в связи с обязательностью фантомных представлений социальной традиции, тогда для человека возможно личное осознанное отношение и к представлению о своей «хорошести».
Иначе говоря, если социальная традиция и связанные с ней представления не рассматриваются человеком как единственная и обязательная данность его существования, то и отношение к представлению о своей «хорошести» перестает быть обязательным и неизменным. Небезразличие к себе заставляет человека осознавать свои представления о правильном и об осмысленном. Осознанное отношение к фантомным представлениям неизбежно влечет за собой риск переживания чувства вины, угрызения совести, социального осуждения, позора и одиночества: любой человек, осознающий для себя внутреннюю необходимость быть собой, одновременно осознает свою готовность к непониманию, унижению и одиночеству. Только герой может сделать то, чего никто не может.
В преодолении своих личных зависимостей любой человек становится героем, потому что только он может преодолеть ограничения своей воли к радости. Любой человек, осознающий свою потребность в личном счастье и преодолевающий консервативное влияние своих фантомных зависимостей, становится героем. И при этом совершенно не важен социальный масштаб его свершений.
Переживание человеком своего существования полностью определяется его готовностью к преодолению своих фантомных представлений, которые ограничивают его волю к радости и как субъекта, и как мечтающей личности, и как личности деятельной. Осмысленность существования человека зависит от его готовности к одиночеству, в котором он может обрести смысл личного существования и право быть собой. Небезразличие человека к самому себе заставляет его становиться героем, который преодолевает свой страх перед сомнением в несомненном для других ради обретения личного смысла и личного счастья в своем существовании.

Leave a comment

Смысл и свобода

На пути достижения человеком исчерпывающей полноты лежит тайна свободы, в силу которой возможность обретения полноты смысла и преображения Бытия превращается в нормативно ограниченное понимание привычного. Иначе говоря, между возможной для субъекта полнотой смысла и привычно доступной «частичностью» понимания находится неприкосновенная свобода субъекта. Вопрос, почему обретение человеком большей осознанности и большего преодоления императивности требует от него предельных усилий, является не столько проблемой, сколько тайной отношения между субъектом и источником его существования. Однако можно предположить, что многие вопросы, которые человек способен задать в связи с собой в этом мире могут получить своё разрешение только в вечности настоящего, которой, собственно, субъект и принадлежит.

Феликс Шмидель, Метафизика Смысла.

Leave a comment

медитации как мейнстрим

Отличное время нынче. И я не про политические новости, которые безусловно весёлые, я о своём профессиональном.
В выходные в Белых Облаках прошёл семинар английского священника о. Тимоти Кёртиса по исихазму. И вечером была практика в храме Косьмы и Дамиана в Шубине.
А вчера Игорь Берхин выступал в Digital October про буддистские медитации и их прикладные аспекты.
Когда такие штуки происходят в православных храмах РПЦ и столь респектабельных местах как DO, все разговоры о том, что с медитациями что-то вообще не так, можно считать законченными.)

4 Comments

Буддизм и трудящиеся (18+)

…почему высока популярность буддизма среди менеджеров среднего и не очень среднего звена…
…именно неглупый эффективный менеджер больше всего понимает именно бессмысленность той деятельности, которую ведёт. И поэтому именно буддизм с его “все есть страдание” позволяет принять отсутствие смысла в окружающем мире и своей деятельности, с ним связанной.
что мы видим, когда человек начинает заниматься духовными практиками? всё идёт хорошо и ему начинают открываться смыслы того, чем он занимается. если в том, что он делает есть какая-то фигня, он это начинает видеть, ему становится непонятно, чем дальше заниматься и он берёт социальную паузу.
буддизм здесь подстилает соломку. потому что “сила ночи, сила дня — одинакова хуйня”. и страдание от того, что мы тут это вот самое делаем становится просто основным примером страдания по жизни.

10 Comments

человечество оказалось перед задачей роста не технологического, не экономического, а роста в свободе

человечество оказалось перед задачей роста не технологического, не экономического, а роста в свободе. Дефицит экономической и политической свободы налицо, но это дефицит количественный, а важнее дефицит качественный. Человек сам о себе не вполне понимает, куда идти дальше, где искать свободы, как её создавать. (Для ханжей от свободы заметим, что, разумеется, с ростом свободы будет расти и ответственность, – но никогда не наоборот, так что бесполезно уповать на то, что можно добиться большей свободы, добиваясь большей ответственности). Общее направление понятно – расти должна прежде всего внутренняя свобода, свобода в мысли, в обращении со знаниями, в общении. Конкретные же пути роста – дело не институций и идеологов, а каждого человека в отдельности.

отсюда

Leave a comment

Антон Маторин Я основатель и ведущий тренинга Испытание Реальностью, коуч и консультант в области стресс-менеджмента и сопровождения личных изменений. Имею большой опыт ведения тренингов и консультирования в области отношений и гендерной психологии, от обучения пикапу до парного семейного консультирования. Исследую и применяю в работе традиционные духовные практики и современные методы интегральной психологии.