Мышление, осознанность и вера

Waiting For Answers

Что-то спросили про веру, что это такое, кому и во что верить в контексте всяческих практик осознанности.

Для меня вера, которая имеет смысл в практике и помогает практиковать — это как раз не вера в религиозные концепции. Или в научные. Это всё скорее верования/убеждения. Некое интуитивное доверие учителю на входе должно быть, но есть смысл проверять учения на прочность, полноту и органичность.

Лучшие учителя говорят — мне вообще доверять не надо. Всё проверяйте и всё испытывайте. И учат как именно, через феноменологию сознания + научный метод.

В практике стоит различать верования/убеждения и веру как инструмент познания.

Вера — инструмент и непосредственный спутник познания. То есть это как раз способ феноменологически сущностно различать и познавать сущее. Доверять собственному ощущению, переживанию и различению. Да, чтобы это корректно делать требуется тренироваться критически к ощущениям, переживаниям и различениям относиться. Различать причинно-следственные связи и их отсутствие. Естественные языковые искажения. Отличать восприятие от описания. “На ощупь” в пространстве сознания, в восприятии, поведении, не теоретически.)

Ещё такое понимание веры имеет смысл для меня, потому что в современном мире вижу много людей, у которых веры нет. Они вообще не воспринимают собственные переживания и мышление как какие-то валидные. Только концепции полученные из авторитетных источников — настоящие, потому что их проверили 2500 лет традиции или учёные с синхрофазотронами. Психологизирют, саентизируют, приплетают экономические концепции (не знаю есть ли для этого какое-то отдельное слово, экономизация всё-таки другое.)) вместо того, чтобы посмотреть, что есть, разобраться и поверить тому, что видят.

Как-то так.)

Когда медитация осознанности становится духовной практикой?

Рерих

Это вообще не значит, что мы делаем практики каких-то там традиций религиозного плана, или используем, принимая на веру заповеди и постулаты, неизвестно откуда взявшиеся.

Это значит, что мы задаём вопросы, которые совершенно не принято задавать в распространённых светских подходах к практике осознанности. Прежде всего вопросы к собственным мотивам и феноменологической структуре природы переживаний.

Это собственно два системообразующих навыка, дополняющих ставшими де факто “стандартными” медитации:
– осознание собственных мотивов, аналитика, деконструкция, трансформация, в том числе с использованием психотерапевтических подходов;
– практика принятия страдания, интеграции и трансформации любых феноменологических ландшафтов переживаний, практика “катарсиса без катарсиса”.

Этого достаточно, чтобы осознанность перешла в поле содержательного диалога с духовным.

Про безоценочность в практике.

Безоценочность не значит “глушить” оценки, это значит их разбирать феноменологически. Когда мне кажется, что что-то отвратительно, какое именно ощущение/переживание я называю словом “отвратительно”? И так далее.)

С тревогой тоже самое, не забивать её и не пугаться и бежать, а разбирать какой именно внутренний ландшафт ощущений при этом существует.
Убираем табличку «тревога» и смотрим дальше на всё, но вместе с тем, на чём была табличка «тревоги».

Большинство людей, правда, по привычке начинают не осознавать что именно значит, что что-то “отвратительно”, или какое именно ощущение я называю словом “тревожно”. Большинство людей начинает объяснять свою позицию. Это вообще не туда. Отсутствие дисциплины аналитического созерцательного мышления.)

О сложности заповедей

Возлюби ближнего своего, как самого себя.

Сложная заповедь, которая по-разному понимается и толкуется.

Почему ближнего? Один из вариантов — нет никаких “неближних”, если это люди. Такое понимание у меня иногда бывает, но до него надо домедитироваться, не каждый раз с утра так себя чувствую, прямо скажем.

Есть материалистическо-традиционалистская версия, что правильно любить именно ближних — потому что они свои родные и потому что выживание личное зависит от обращения и отношений с ближними. Как и выживание группы зависит больше от того, как они обращаются друг с другом.

Это место ещё интереснее, на самом деле.

Просто как раз ближних возлюбить сложнее всего. Больше всего насилия устраивают люди, которые как-то знакомы. Больше всего войн происходит с соседями. Больше всего геноцидов устраивают тем, с кем живут вообще на одной территории. Путешественников из других стран, другой культуры нам гораздо проще принять. Если другой заведомо сильно от нас отличается, то мы будем скорее искать общее. А вот с теми, кто живёт с нами рядом, кого мы видим каждый день, кого мы считаем за своих — возрастает наша критичность к мелким, в общем-то, отличиям и разногласиям. Как жаловался кто-то из великих, что чем больше он знает разных людей, тем больше любит кого-то, кто от людей всё-таки сильно отличается.)

Поэтому возлюбить именно ближнего — настоящий вызов, действительно требующий мужества, глубины и силы духа.

Человек-по-умолчанию и возникновение духовности

art by Marcela Bolivar

В продложение темы:

Регулярно приходиться слышать, что “по умолчанию” человек это чисто материалистическая обезьяна, которую волнует нижний этаж пирамиды Маслова, ну может два. А вся религия возникла в результате прогресса и усложнения социума для решения управленческих задач.

Люди именно современного, материалистического склада описывают так человека, говорят про это как про состояние по умолчанию. Когда люди говорят про возникновение религии, они говорят, что человек, который был в “здравом” современном материалистическом понимании себя, взял и начал выдумывать Бога потому что ему надо было решать такие вот задачи.

Но это же было несколько иначе!

Человек же был в каком-то единении со своим внутренним. И тем как внешнее в этом внутреннем отражается. И в этом взаимодействии внешнего, отражения и единении увидел как раз духовное. И потом уже из этого появились формулировки про Бога, про религию с определёнными задачами, про что-то ещё.

Состоянию по умолчанию как материализм 500 лет. Люди так про себя в основном не думали. Очень редко, какие-нибудь кто именно анализировал природу материального додумывались до такого взгляда, до такой точки зрения. Где-то там локально оно по истории встречается, но в целом люди воспринимали мир очень духовно насыщенным, и себя они не воспринимали как набор атомов и молекул с комплексами. Это как раз довольно свежий взгляд, это как раз довольно свежее понимание. Особенно если как массовое. Как массовому ему точно 200 лет, ну 500 максимум.

Соответственно человек так про себя не думал и не из таких мотивов при создании религии действовал. И так объяснять религиозность и духовность — глупо.

Тень здесь и сейчас

art by Marcela Bolivar

Тут какая штука, уже не первый раз читаю у медитаторов практикующих “светскую mindfulness-медитацию”, что медитации не достаёт средств работы с личной историей, травмами и Тенью, в психоаналитическом смысле этого слова. Даже есть такой логичный аргумент, что “…медитация работает с наличными феноменами, которые проявляются здесь и сейчас. Она не учитывает психической иерархии, которая формировалась много лет. Она может видеть только верхушку айсберга.”

Дело в том, что я сначала не “классическим mindfulness” занимался, а различными другими школами. Я видел заходы на осознанное исследование личной истории и теневых структур у даосов, йогов, дзенских практиков, в южно-американских традициях, в хороших, без “благости uber alles” шиваизме и неоадвайте. Возможно дело в том, что все эти подходы я изучал под сильным влиянием и руководством людей, которым не чужда современная психология и даже имеющих дипломы, многолетнюю практику и научные степени в этом деле.

Потом передача “классического mindfulness” случилась со мной не сразу в начале моего изучения осознанности и медитации. И в то же время сразу c Марком Уильямсом и Уиллемом Куйкеном, и из учёбы у них у меня тоже не возникла идея, что они считают теневые структуры технически недоступными потому что они “не здесь и сейчас”.)

Исходя из этого опыта идея о том, что личная история или тень, или иерархические скрытые карты “не ловятся” осознанностью — для меня звучат очень странно. Чтобы они не ловились надо специально считать их частью иллюзии собственного сознания и делать вид, что их не существует. При этом соглашаться, что психотерапия отдельно имеет способы работы с этими “иллюзорными” структурами и работа с ними.

Аргумент про “наличные феномены, которые проявляются здесь и сейчас”, якобы оправдывающий отсутствие скрытых карт, тени, истории и травм в процессе медитации, невероятно странен. Если травма или теневой мотив влияют на моё поведение и состояние сейчас, то они как-то феноменологически проявляется здесь и сейчас и я могу их осознавать и с ними работать. Да, иногда для этого требуется поддержка других людей и психотерапевта. Да, для этого нужно знать техники, но они есть. И да, для этого нужно не отрицать состояния Я (переживания, отвечающие на вопрос “как мне?”) как иллюзорные. Но говорить о том, что это недоступно, этого нет, и мы в медитации не можем с этим работать — это недостаток образования, ребята.)

Ну или не называйте “mindfulness-материализм” медитацией, говорите “в том понимании практик осознанности, которые мне посчастливилось знать”.)

Брак, секс и христианство

Что думают современные христианские богословы о совместном проживании без заключения брака и добрачных отношениях. Вот фрагмент из книги «Сексуальная добродетель»*, написанной Ричардом Маккарти, крупным специалистом по нравственному богословию и сексуальной этике, преподающем в католическом Мерсихестском университете в Пенсильвании:

«Как мы убедились, часто цитируемые принципы из Нового Завета (любовь к ближнему, справедливость, доброта и т.д.) сами по себе не подразумевают того, что „хороший“ секс возможен только в браке. Однако, это не значит, что брак неважен. Просто нужно осознать, что когда мы изучаем Новый Завет и затем применяем эти принципы в контексте нашего сегодняшнего сексуального разнообразия, кажется вполне возможным воплощать эти принципе вне брака (или гетеросексуального союза). В самом деле, я думаю, что многие из нас согласятся с тем, что брачный статус не гарантирует на практике сексуальной добродетели. Мужья насиловали своих жен и супруги избегали секса в качестве формы наказания (чтобы добиться своего или в качестве пассивно-агрессивного выражения неудовлетворенности). В общем, также как мы можем признать, что брачный статус не гарантирует христианам сексуальной добродетели, мы можем признать, что брак не является действительно необходимым для реализации сексуальной добродетели. Для христиан, тексты Нового Завета, по всей видимости, указывают на возможность того, что использование евангельских принципов может преобразовывать качество любых человеческих отношений. И если евангельские принципы могут охватывать любые человеческие отношения, это должно включать трансформацию любых сексуальных отношений. Размышляя, опираясь на Библию и сексуальную этику, таким образом, кажется, что христианскому сообществу следует принимать любые отношения, в которых могут находить выражение евангельские принципы, — в т.ч. в сексе и через секс, — будь то супружеские или нет» (С. 137).

* Richard W. McCarty. Sexual Virtue: An Approach to Contemporary Christian Ethics. State University of New York Press, 2015. Перевод Александра Малахова.

Art by Marcela Bolivar

Дискомфорт и человечность

Collage Art by Uğur Gallen, the Turkish photographer

В осознанности и психологическом здоровье важной способностью является не действовать. Ничего не делать из каких-то состояний. Осознавать свои мотивы и понимать, какие из них есть смысл прямо сейчас реализовывать в ситуации, а с какими как-то обращаться внутри.

На самом базовом уровне хочется так обращаться со страхами и тревогами. Когда мы чуть-чуть подрастаем, то это же начинает относиться к гневу и несбалансированной самоуверенности, хотя на каком-то этапе их проживание может казаться очень ценным.
Сюда же попадают зависть, уныние и похоть, например, состояния, связанные с любыми осознаваемыми стереотипами и зависимостями, от которых хочется избавиться.

В то же время я вижу много людей, увлечённых психиатризациями собственных состояний и корректировкой их с помощью прописанных докторами медикаментов.
Среди практиков осознанности появляется такой же подход к собственному сознанию. Из него должно отрезаться всё, не попадающее в концепцию комфортного существования личности, чтобы вокруг не происходило.

Это связано ещё с бихевиористским восприятием сознания, которое говорит о том, что свобода это когда мы просто не понимаем причин и стимулов поведения. А уж если есть какой-то стимул, который мы понимаем как работает, то человек ведёт себя однозначно. Эти бихевиористские идеи очень популярны сейчас, потому что многие продают средства манипуляции массовым сознанием всем, от инстаграм-коучей, пытающихся набрать себе учеников, чтобы дожить до лета, до диктаторов, которые не смогут никогда понять, сколько у них сотен миллиардов долларов и которые могут до обеда угробить пару стран, если будут не в том настроении.

В современном котле школ и практик бихевиористская психология, утверждающая, что “свобода — ярлык, которым мы клеймим поведение, когда не понимаем или не знаем его причин”, неплохо стыкуется с буддизмом, потому что и те и другие утверждают, что личность это надуманный конструкт.)

Не вся современная наука о сознании сводится к бихевиористским принципам, но требуется довольно глубокое погружение в современные исследования и понимание того, что в них происходит, чтобы не вестись на эту фигню.)

Мне сейчас скорее кажется, что даже “дискомфортные” переживаемые нами состояния — часть информационной картины реальности, которые должны быть осмыслены как-то ещё не через выключения всего того, что делает меня не совсем удобным. Честное осознанное исследование этих аспектов собственного неудобства, умение обращаться с ними в жизненном потоке событий и делает нас человечными и понимающими происходящее в мире, настоящими и сильными.

ДДТ 2020

Уходит, крестясь, год две тысячи двадцать,
Легкие наши, как прежде, легки.
Похоронили безвременно павших,
Сплюнули пули, достали стихи.

Ах, нелегко, нелегко…
Небо так близко и далеко.
Новые рифмы смывают грим,
Мир изменился, он стал другим.

Белая птица летит над домами,
На кухнях салюты кипят в инстаграм.
Цепью живой ночь раздвинем руками,
Выйдем навстречу голодным ветрам.

Ах, высоко, высоко,
Небо так близко и далеко,
Не увернуться, не сдать назад,
Больше не будет, как прежде, брат.

Смотрит история в новые дали,
Раны промыла холодным дождем,
То, что вчера мы в огне потеряли,
В пепле ожившем сегодня найдем.

Ах, нелегко, нелегко…
Небо так близко и далеко,
Выключив звезды и маяки
Осень выводит свои полки.

Ах, высоко, высоко…
Небо так близко и далеко,
Новые рифмы смывают грим,
Мир изменился, он стал другим.

А вас мир выбешивает?

Есть подозрение, что с помощью медитации нельзя окончательно справиться с тем, что “выбешивает” . По крайней мере оставаясь в миру и с другими людьми. Справиться в таком, медицинском смысле, чтобы больше не беспокоило вообще.
Всегда остаётся грань, где “не выбешиваться” — это сознанное волевое действие в реальном времени. Где мы имеем свободу “выбешиваться” или не “выбешиваться” и что-то с ней делаем.
Это не зависит от количества практик и качества пройденных психотерапий. Они могут облегчать это. Делать это вообще возможным. Делать там место для свободы. Но там всё равно не автоматически и всё равно не прекращение восприятия каких-то аспектов страдания снаружи в мире и/или внутри в себе.
С этой точки зрения настойчивое требование от практик осознанности такой медицинско-таблеточной эффективности не то, чтобы технически невозможно, может даже возможно, но как раз место этой свободы отбирает.